Между Сциллой и Харибдой

 – Шмаэль по-отечески погладил Аркашу по плечу. Однако перейдем к делу. – Подвел он Стрючкова к знакомому креслу. В этот момент раздался звонок. – Извините, Аркадий Борисович, «вертушка», отвлекусь на минуточку. – Шмаэль быстро подбежал к столу:

– Эмиссар по особым поручениям слушает. – И внезапно, вытянувшись в струнку. – Да, Князь! Так точно, Князь! Конечно, непременно, Князь! Уже работаем.– И осторожно положил трубку. – Фу. Начальство звонило. Между прочим, по вашу душу. Вовремя мы успели.

– Я гляжу у вас тут тоже, служба не сахар, господин Шмаэль.

Вон, как пробрало. Вспотели даже.– Не упустил возможности съязвить Аркаша.

– А вы как думали. Все, как у людей. Все, как у людей.– Шмаэль батистовым платочком промокнул лоб. – Однако, шутки в сторону, к делу.– И казенным голосом лектора из давно почившего в Бозе общества «Знание» продолжил:

– Значит, так. Как я уже сказал, вы находитесь на мобильном приемном пункте. Где он расположен, вы уже тоже видели. Ни вверху, ни внизу. Ровно посередине, чтобы комиссиям из Верхнего и Нижнего миров было удобно собраться на выездную сессию, для обсуждения вашего вопроса.

Не перебивайте. – Молодой человек по имени Шмаэль резким движением руки пресек Аркашину попытку вставить реплику. – Все вопросы потом.

– Так вот, как я уже сказал, « для обсуждения вашего вопроса». Все это, назначено на завтра. Правда, завтра это достаточно условное понятие. Но, как вы могли заметить, я все время стараюсь мыслить и выражаться земными категориями для вашего, так сказать, удобства.

Прошу не перебивать. – Вновь остановил он Аркашину попытку. – А теперь, как говорят у вас на Земле, писать и спать. Я провожу вас. И ни каких разговоров.-

– Да. Не хочу я писать! – Возмутился Аркаша. – И спать тоже не хочу. -

– Что, значит, не хочу. Надо. Таков порядок. Впрочем, – Шмаэль почесал затылок. – Чем же вам писать-то. Вы же остаточное явление. Сущность, так сказать. У вас ничего подобного в организме нет, да и быть не может.

Да и самого организма тоже нет. – Потом подумал: – Но, все равно, писать и спать.-

– Эй, эй! Вы что это? – Возмутился Аркаша. – Что значит, писать нечем? Думайте, что говорите. – И, резко оттянув пояс, заглянул в штаны. – А, где же он? Куда вы его девали? И что же мне теперь? Как жить дальше? -

– Перестаньте блажить, Аркадий Борисович, – Шмаэль заметно рассердился, – О какой жизни вы говорите. Вся ваша жизнь, – он ткнул пальцев в экран, – осталась там.