Месть Аскольда

– Я князь Всеволод, брат Великой черниговской княгини, – произнес пленный.

Ответ не удивил Батыя. В его обозе уже было предостаточно разных русских князей. Он с презрением наблюдал за многими, когда ради личной выгоды они готовы были предать даже отца.

Батый повернулся к Субудаю. Тот медленно, по-черепашьи приблизился к хану и что-то стал шептать на ухо.

– Хорошо! Посмотрим, – сказал тот и милостиво махнул рукой.

Урус сделал шаг вперед и распростерся ниц:

– Дозволь, Великий хан, мне, ничтожному твоему рабу, молвить слово.

– Говори, – приказал хан.

Всеволод в коротких выражениях рассказал о задумке воеводы и исчезновении его сына Аскольда с ребятишками, а с ним – и тайны половецкого богатства. Хан оживился: половецкое богатство должно быть немалым. Он повернулся к полководцу:

– Ты почему сразу не сказал мне об этом человеке?

Субудай, сонно сощурив глаза, заговорил:

– Джихангир, Козельск вошел в твое сердце глубокой болью, и разве услышал бы ты сквозь нее слова об этом урусе? Я видел, что ты пребывал в великом гневе.

Ответом хан остался доволен. «Умен же этот старик, – подумал он, – и никакие наговоры не разлучат нас. Пока он у меня, я спокоен за свое воинство».

А тот, покряхтев, сказал:

– Вели, джихангир, снарядить отряд.

Хан кивнул и взмахом руки отпустил пленника.

Когда они остались вдвоем, Батый подошел к полководцу:

– Если нам удастся обрезать крылья этому юному соколу и он согласится быть с нами, я сделаю его темником: пусть ведет моих воинов дорогами побед. Видать, он весь в отца!

Субудай довольно закряхтел:

– Джихангир! Походы забрали моих сыновей. Я готов отдать сердце этому юному урусу.

– Ты хочешь ввести его в свою юрту? – удивился хан.

– Да, ан-Насир.

– А если он окажется волчонком?

Толстое лицо Субудая затряслось:

– И волчонка можно приручить…

Глава 3

Аскольд, дав ребятишкам время для хорошего отдыха, решил в полдень выступать в путь, но неожиданно примчался запыхавшийся Нестерка.

– Татары! – не то со страхом, не то с ненавистью выкрикнул он.

Потом выяснилось, что он ошибся. Это были половцы. Но суть дела от этого не менялась.