Аллитератор

2 октября у Берестелки,

венгерского селенья, перестрелки

переходили в боестолкновенья,

да только замер фронт – до наступленья:

6-го лишь рванулся он вперёд.

Что же до дяди, Середа во взвод

связистов угодил – сослал комроты.

Телефонистом. Чтоб отбить охоту

от удали мальчишьей, наконец:

тягай, мол, провода, лихой боец.

А те ведь вдруг имеют свойство рваться:

от артогня, бомбёжек авиации.

Опять же фрицы и мадьяры те же,

заметив провода, их сразу режут.

Короче, в передряге роковой

погряз и здесь везучий рядовой —

четырежды он рисковал собой.

Ползком, подчас под бешеной пальбой,

что по нему противником велась,

Григорий, восстанавливая связь,

и поврежденья сращивал, как мог,

и недругов отстреливал. Итог —

четыре немца – вписан был в бумагу.

И вновь – медаль. Другая «За отвагу».

***

При всём при том – ни одного раненья.

Ни до, ни после. Смерть-старуха тенью

вертелась возле – и людей косила

со всех сторон.

какая-то спасала: может, даже

молитвы его мати – бабы Саши.

Как знать, наверно, просьбы к небесам

услышали спецы по чудесам,

архангелы которые, и вот

в победоносный 45-й год

герой наш не шагнул – вкатился сходу.

Как ездовой! Снабженческого взвода!

Но, вероятно, всё ж таки комбат

бойца охолонил: «Давай-ка, брат,

не суйся больше в пекло без приказа,

а повози пока боеприпасы…»

Да, командиру ведомо, как лучше.

Тем более что сызмальства приучен

Григорий к лошадям был, да и батя

Матвей Михалыч воевал в сапбате

повозочным – ответственным за грузы

сапёрные и прочие обузы.

Но на другом Украинском – подале,

и даже удостоился медали

за переправу через Одер в том же

последнем январе войны. И может,

слыхал про сына от других солдат:

молва и слава сквозь фронты летят.

***

В те дни полк Гриши бил врага при Барте,

(название – в венгерском варианте,

словаки же и по сию минуту

всю эту местность именуют Бруты,

а изначально – Бурты, борти, ульи).

Роились только там не пчёлы – пули,

да гибель разносили по посёлку

фашистские фугасы и осколки.

9-го его оставил враг,

но рвал назад: тараном контратак

два месяца пробить пытался брешь

в кольце, что окружило Будапешт.

Гвардейцы же держали оборону,

закрыв собой правобережье Грона,

замёрзшего дунайского притока.

Шёл третий день.