Дед

Дед

Марина Рюмина

Это рассказ-воспоминание о моем дедушке – маленьком человеке, простом солдате Великой войны, прошедшем через концлагеря, но не сломленном, совершившим четыре побега из фашистского плена, последний из которых все-таки удался.

Марина Рюмина

Дед

Дед

Зима. Мороз. Мелкий снег нехотя припорашивает уснувшую землю. Две женщины идут по параллельным дорожкам, время от времени сворачивают к приглянувшемуся холмику, то и дело, натыкаясь на свои же следы. Листва с деревьев давно облетела, и местность просматривается как белый лист, но они все же не находят то, что ищут.

– Двести тридцать пятая, двести тридцать шестая, а тут уже двести сорок три. А двести тридцать восьмой нет.

– Да говорю тебе, мы не там ищем. Он совсем в другом месте.

Но та, что помоложе, упрямо сдвигает брови:

– Здесь все двухсотые номера, мы просто проглядели. Вон, смотри, еще одна похожая.

Женщина кидается в сторону аж к третьему ряду и уже оттуда упавшим голосом восклицает:

– Нет, опять не то.

– Что ж ты упертая какая! – откликается та, что постарше, – Мы уже здесь третий круг нарезаем, а ты все не веришь, что я права. Говорю тебе, пошли туда, пока совсем не замерзли.

– Ладно, веди, – наконец сдается первая.

Они вышли на центральную аллею и двинулись по ней, никуда не сворачивая.

– Сейчас аллея повернет, и мы его увидим.

– Кажется, я уже вижу!

И та, что помоложе, поскрипывая сапогами, побежала к цели.

Серебристая звезда, серебристое надгробье.

Краска почти не потрескалась. Столик, лавочка. Табличка с надписью: «Безруков Иосиф Тимофеевич 1913 – 1986». Да, ни к чему и табличка. Вот он, смотрит на них с фотографии. Орлиный нос, худые щеки, чуть отвисшая нижняя губа.

– Ну, здравствуй, дедушка!

* * *

Август. Слякоть. Сапоги чвакают по жиже проселочных дорог. И эта нудная морось. Скатка и винтовка оттягивают плечи, и их перестаешь чувствовать. Нет вообще ничего, одна усталость. Скорей бы привал.

Или, хотя бы свернуть в лес. Там многолетняя листва покрыла почву, и ноги не так вязнут. Но, ориентироваться в лесу труднее, поэтому, где возможно, идут по дорогам.

Впереди село. Сворачивают в лес. Трех человек высылают к селу, узнать, нет ли немцев.

Вынужденный привал – маленькая радость. Садятся на скатки, пеньки, стволы упавших деревьев, достают фляги, переговариваются в полголоса.

– Если фрицев нет, заночуем как баре, на кроватях.