Севастополь в огне. Корабль и крест

Тут выстрел. Туренок, отец его значит, видит такое дело – с подхода и вдарил! Он тут и вытянулся, кабан этот. А у Васьки обе голени до кости рассечены – идти не может. Лежит. А отец ему: «Будешь знать хлопче, як гнатись, да не оглядатись».

– В нашем деле оглядываться – это первый пример, – заметил Биля.

– Кабан, он даром что свинья зовётся, а поумней иного человека.

– А что, хлопец этот ходит? – спросил у Кравченко Вернигора.

– Ходит. Было уже думали хромой останется. Да вот Григорий Яковлевич, – кивнул он головой на Билю, – характерство такое знает, поднял его.

Биля вдруг насторожился. Пластуны сразу увидели это и затихли. Но никто из них ничего не мог услышать, как ни старался.

– Гость к нам пожаловал, – сказал Биля, и казаки потянулись к оружию. – Один, верхами. Пойду встречу.

– Кому бы это быть? – спросил Кравченко.

Биля уже снимал со стены свой штуцер.

– Яков, посвети мне, – попросил он сына.

Тот встал и вслед за отцом взялся за винтовку.

Пластуны стали подниматься на ноги.

– А вы посидите, гости дорогие, мы сами справимся.

Казаки пододвинули оружие поближе к себе и снова сели.

Вернигора наклонился к Кравченко и шепотом спросил:

– Как же он так, дядя Николай? Раньше собак учуял!

– Талан у него такой.

Яков и Биля стояли по разные стороны двери и всматривались в темноту.

К воротам подъехал всадник и остановился.

– Кто такой будешь, мил человек? – спросил Биля в темноту.

– Гость, – ответил Али чисто по-русски и приблизился к свету.

Хозяин хаты сразу узнал его. Черкес в черной бурке возвышался над плетнем и смотрел прямо на него.

Биля поставил винтовку к стене и пошел к воротам.

Якову, который тоже сразу узнал черкеса, эти пятнадцать шагов, которые его отец отмерял совершенно спокойно, не спеша, показались целой верстой. Он очень старался не вертеть головой, медленно, почти одними глазами, внимательно осматривая пространство за плетнем.

Биля отпер ворота. Али заехал во двор, остановился на самой середине, однако спешиваться не стал.

Яков повел коня к стойлу, но успел увидеть еле заметный кивок отца, который обозначал: «Посмотри вокруг».

Али тоже заметил это движение, но его лицо осталось совершенно непроницаемым.