Нигде

Ей было лет сорок-сорок пять, излишняя полнота ей шла, и наверняка Тамара не считала избыточный вес своим недостатком. На бледном лице Тамары блуждала лёгкая улыбка, смиренная и печальная, обычно подобная улыбка украшает лица обреченных или сильно разочарованных в жизни людей.

Во взгляде покорность. Как у собаки, которая целый день дожидалась в пустой квартире хозяина. Поздно вечером хозяин вернулся: уставший, вымотанный, злой, со своими запутанными мыслями и неразрешенными проблемами. Ему не до собаки, он её не замечает, ему хочется сытно поесть, выпить горячего чая, сесть на диван, вытянуть ноги и отдохнуть.

Взгляд Тамары очень напоминал взгляд собаки.

Анна Марковна нажала кнопку автоматического тонометра, знаком показав Тамаре, чтобы та не двигалась и сохраняла тишину.

– Силы небесные! Давление повышенное!

– Сколько? – устало поинтересовалась Тамара.

– Сто девяносто на девяносто два. И пульс зашкаливает: сто семнадцать ударов. Тамара, это тахикардия!

– Тахикардия – не так страшно, главное, давление. Моё «рабочее» сто двадцать на семьдесят. Сто девяносто многовато! У меня кружится голова, – толстушка усмехнулась. – Голова болит, заду легче.

– Тамара, оставьте свои поговорки, со здоровьем не шутят.

– Вы правы-правы. Как говорится: здоровому и нездоровое здорово, а нездоровому и здоровое нездорово, – она опять не упустила возможность вспомнить пословицу.

– Тамара Михайловна, не волнуйтесь, – Вера достала шприц, ловко вытащила его из упаковки и обратилась к дяде: – Дай мне одну ампулу.

Виталий Борисович протянул племяннице красно-жёлтую упаковку. Вера сделала Тамаре укол, пообещав, что через полчала давление нормализуется.

– Я посижу с вами, – заверила Тамару Анна Марковна. – Потом измерим давление ещё раз. Герман, и вы здесь? Я вас не заметила. – Анна Марковна кокетливо поправила челку и быстро коснулась до ворота бежевого халата.

Он обратил внимание, что даже сейчас, ночью, на лице Анны Марковны был мастерски наложен макияж. Похоже, она вообще его никогда не смывает, должно быть, испытывает огромный комплекс по поводу возраста.