Нигде

Пришла Вера. Когда он открыл дверь и их взгляды пересеклись, девушка зарделась, опустила голову и, подражая невинной нимфе, продолжала топтаться на пороге. Сегодня её волосы были распущены, лёгкими волнами они спадали на острые плечи, прикрывая тонкую белую шейку. Вера казалась хрупкой и беззащитной, словно девочка-подросток она стояла и смущалась, и лицо такое невинное, чистое с застывшим взглядом испуганных глаз, шло ей много больше вчерашней самоуверенной маски. Сегодня Веру нестерпимо захотелось пожалеть, но Герман вовремя вспомнил, что внешность обманчива, а внешность Веры, обманчива вдвойне.

Длинная юбка Веры сменилась узкими джинсами, красная кофта белой футболкой с незатейливым цветным принтом, туфли на каблуках удобными светлыми кроссовками. Вера выглядела по-особому притягательно, но той животной безудержности, что обуяла его вчера вечером у фонтана Посейдона, Герман не испытал.

И все-таки Вера преобразилась за одну ночь. Как ведьма, подумалось Герману, и от своего нелепого и горького сравнения самому сделалось смешно.

Слегка заикаясь, Вера начала извиняться за причинённые неудобства. Говорила тихо, сбивчиво, Герману стоило больших усилий разобрать её невнятную испуганную речь.

– Проходи, – сказал он, отойдя от двери. – Чувствуй себя, как дома.

Сам он сел в кресло, Вере кивнул на диван, но девушка подошла к столу и, боясь поднять глаза, замерла.

– Садись, – в голосе Германа слышалось разочарование.

Вера, упорно продолжая исполнять роль кроткой пай-девочки, села на стул, аккуратно положила на стол тонкую папку.

– Тебе совсем не обязательно морочить голову Виталию Борисовичу, мне твоя позиция ясна – писать ты не хочешь, не любишь и не собираешься. Дам дружеский совет – поговори с дядей начистоту, пусть не питает иллюзий, тебе самой не придётся заниматься ненавистным делом.

– О чём я должна поговорить с дядей? – удивлённо спросила Вера.

– Прекрати, ты прекрасно поняла, что я имел в виду. Хотя бы сейчас не юли.

Вера вытянула голову вперёд, будто что-то застряло в горле и мешало глотать, скривила губы и тихо, ещё тише, чем минуту назад, прошелестела:

– Герман Валентинович, я понимаю, вы человек занятой, у вас нет свободного времени, а если даже и появляется, его необходимо провести с пользой для дела.