Нигде

Я не должна была приходить, и дядя не должен был просить вас о помощи. Извините… я уйду, так неловко получилось, – Вера взяла папку, встала, но уходить не торопилась.

– А почему опять на «вы»? – с издевкой спросил Герман.

– Что? – не поняла Вера.

– Почему ты обращаешься ко мне на «вы», мы же договорились, никакой фальшивой любезности, – он подошел к ней вплотную, и его близость смутила её.

Вера встала, Герман, перестав себя контролировать, положил ладони ей на плечи. Надавил.

– Сядь, – потребовал он.

– Я хочу уйти, – сказала Вера.

Какое-то время оба гипнотизировали друг друга: каждый думал о чем-то своем. Молчание угнетало. Вера странно дышала, делала вдох и на несколько секунд задерживала дыхание, затем резко выдыхала, немного вытягивая губы. Её лоб покрылся испариной, у правого виска обозначилась крупная вена, она пульсировала, и вскоре приобрела синеватый оттенок.

– Передай дядьке, – произнёс он, растягивая слова, – я отказываюсь тебе помогать.

– Дядьке?! – Вера расправила плечи, вздернула подбородок, чем очень напомнила себя вчерашнюю. – Дядьке! Нет… Какая же она дрянь! Уже успела наследить. Понятно, что здесь произошло: ваш тон, ирония, – она помолчала. – Ваши прикосновения. Всё это предназначалось не мне, Герман Валентинович. Вы ошиблись. Вчера вы разговаривали не со мной. С Анжелой! За что она меня ненавидит? Я ведь… мы близнецы. Такая вот банальность! Господи… что она вам наговорила… Говорите! Не молчите же!

Он долго извинялся, она не держала зла.

Попросила рассказать о встрече с Анжелой, занервничала, забыла о смущении и неловкости, начав шагами мерить номер.

– Она рано вышла замуж, – это было сказано тихим голосом после продолжительной паузы. Вера стояла у окна, глядя на макушки деревьев. – В восемнадцать. Через три года развелась, приехала к дяде: слёзы, просьбы, мольбы, Анжела умеет влезть в душу. Я читаю её как открытую книгу, а дядя… вы же видели его, он бесхитростный, наивный.

Дядю любой ребёнок вокруг пальца обведёт. Анжела этим пользуется, втягивает нас в свои авантюры, не работает, сидит на шее дяди. Её устраивает паразитическое существование, – Вера стиснула зубы. – Живёт по системе: всё включено.

Вера ещё долго говорила про сестру, Герман не перебивал, видел, ей необходимо выговориться, выплеснуть эмоции, расслабиться. Она никак не могла остановиться, умолкла лишь когда послышался громовой раскат.