Нигде

Не боится ли он грозы? Что ей ответить? Правду, конечно же, говорить нельзя.

– Я её недолюбливаю, – отшутился он.

– А я боюсь. Гроза может убить! Вы знаете, как тяжело умирают люди, которых убивает молния?

Герман сглотнул. Ляля опять подняла ноги, и он обратил внимание на пряжку её лакированных туфель. У самой застежки пряжка обгорела, кожа почернела, сморщилась и выглядела грубой.

– Ляля! – раздался над самым ухом внезапный голос.

Мать девочки – низкорослая шатенка лет сорока – выскочила из-за колонны с видом воительницы.

– Сколько можно тебя ждать, что ты здесь делаешь?

– Я хотела подняться в номер, но устала.

– Мне это не нравится, – женщина взяла дочь за руку и, не глядя на Германа, потянула Лялю к лестнице.

– Пока, – крикнула Ляля.

– Пока, – ответил он чуть слышно, неотрывно глядя на красные лакированные туфли. Мать и дочь носили одинаковую обувь: красную, лакированную, на низком каблучке. Отличались туфли, пожалуй, размером.

Почему он об этом подумал? Наверное, потому, что туфли, хоть и были новыми, выглядели старомодно.

– Силы небесные! Вы всё-таки приехали. Поздравляю! – В холл прошла Анна Марковна.

На левой руке у нее висел оранжевый дождевик, в правой она держала зонт-трость. Было забавно видеть и зонт и дождевик одновременно.

– Герман! – повторила Анна Марковна. – Я вас поздравляю. Сегодня вторник и вы здесь, помните, что я вам говорила?

– Пророчили приезд именно во вторник, и оказались правы. В связи с этим вопрос, Анна Марковна, вы не ясновидящая?

– А что, похожа? – она хохотнула, кокетливо поправив упавшую на лоб завитушку.

Зонт Анна Марковна прислонила к креслу, дождевик положила на спинку, сама села вполоборота, и при разговоре с Германом старалась – во всяком случае, ему так показалось – скрыть левую часть лица. Она избегала полностью поворачиваться к Славскому, предпочитая смотреть прямо перед собой. Но изредка, всё же бросала взгляды на Германа, и он замечал в них иронию, или даже надменность, будто она смеялась над ним одними глазами.

Запах гари практически исчез, и что характерно, холл сразу наводнился людьми. Кто-то спускался с лестницы, кто-то прохаживался по коридору, две женщины вышли из-за колонны, Виталий Борисович в компании молодой девушки направлялся к выходу.

Анна Марковна заметила управляющего, подалась вперёд, махнула ему рукой и, обращаясь к Герману, пояснила:

– Это его племянница. Молодая, но недалекая.