Нигде

К обеду дождь прекратился. Герман распахнул окно, пахло мокрой землёй, травой и гарью. Так пахнет, когда горят провода и бензин. Едкий запах начал заполнять гостиную, в горле запершило, Герман отстранился от окна, и сев на край дивана, попытался сосредоточиться. Правая ладонь машинально потянулась к шее. Запах гари настойчиво проникал в комнату, надо бы закрыть окно, думал он, но продолжал безвольно сидеть и отрешенно смотреть на свои взмокшие ладони.

Герман поспешил выйти из номера. На первом этаже, в холле, сидела девочка лет десяти.

Она была похожа на большую ожившую куклу; Герман машинально потянулся в карман за блокнотом и ручкой. Достал блокнот, снял с ручки колпачок, собрался сделать запись, но передумал. Возможно, с толку сбила поза девочки. Или её взгляд: взрослый, осознанный, устремленный куда-то вдаль. Она смотрела в противоположную стену, а создавалось впечатление, смотрит сквозь неё.

Девочка сидела неестественно, сложив руки на груди, крест-накрест, ладонями обхватив тоненькие плечики.

Обычно так сидят, когда в помещении слишком холодно.

Она его заметила, посмотрела прямо в глаза и улыбнулась; улыбка ей шла, взгляд сделался наивным, непосредственным, таким, каким и должен быть у детей.

Кроме девочки в холле не было ни души. Очередная загадка, успел подумать Герман, прежде чем приблизился к креслу.

– Привет, – весело сказал он, опустившись в свободнее кресло.

– Привет, – бойко отозвалась девочка. – А я вас знаю.

– Правда? И кто я?

Вместо ответа она слегка подняла ноги, внимательно посмотрела на свои красные лакированные туфельки и представилась:

– Меня зовут Ляля, я здесь с мамой.

– А я Герман.

– Да, – Ляля начала болтать ногами. – Герман, точно. А моего дядю зовут Глеб. Имя Глеб немножко похоже на имя Герман, да?

– Возможно, – уклончиво ответил Герман. – А ты случайно не знаешь, где все?

Ляля посмотрела на Германа глазами полными удивления. Взгляд был по-взрослому сосредоточен, глубок и пристален. Она смотрела на него секунд двадцать, будто ожидая, что он ударит себя ладонью по лбу и скажет, что сморозил глупость.

Но он этого не сделал, поэтому ей пришлось ответить:

– Все сидят в номерах, – произнесла она шепотом.

– Почему в номерах? – не понял Герман.

– А вы не чувствуете, что пахнет гарью? Была гроза, вы же слышали, да?

– Слышал.

– Все разошлись по номерам… Гроза была очень сильной… Вы не боитесь грозы?

Её вопрос заставил Германа напрячься.