Нигде

Вы никогда не задумывались, почему людей умных намного меньше, чем ограниченных?

Герман не успел рассмотреть Веру, заметил лишь тёмные, собранные в хвост волосы, осиную талию, ярко-красную кофту и длинную чёрную юбку. Лица не разглядел, но был уверен, что Вера очень красива.

– Она совсем не красавица, – огорошила признанием Анна Марковна, надменно покосившись на Германа. – Вы ведь сейчас подумали о её внешности, не так ли?

– Пытался разглядеть лицо, – не стал отрицать Герман.

– Лицо заурядное, ничем не примечательное.

– На вкус и цвет, Анна Марковна…

– Ой, бросьте, при чем здесь вкус и цвет. Вы отлично меня поняли.

– Вы к ней предвзято относитесь.

– Ничуть! Предвзято я отношусь только к жизни, Герман. Она столько раз меня била, в порошок размалывала – врагу не пожелаешь.

– Но сейчас вы наплаву, верно? – по-мальчишески наивно спросил он, намериваясь закончить разговор и выйти на улицу.

– Вы хотите прогуляться? – вкрадчиво спросила Анна Марковна.

– Вы точно ясновидящая! – он с любопытством уставившись на её профиль.

– Пусть так, пусть мои многочисленные достоинства пополнятся даром ясновидения. А если серьёзно, знаете, почему мне не нравится эта девушка?

– Даже представить боюсь.

– Она эгоистка, самодурка, нахалка и… – Анна Марковна выдержала паузу. – Помните, как у Пушкина: «Родила царица в ночь, не то сына, не то дочь…».

– Мне она не показалась похожей на неведому зверушку, – заметил Герман. – А вы любите Пушкина?

– Силы небесные! Герман, Пушкина нельзя не любить, им можно жить и восхищаться. Мне было девять лет, отец подарил томик стихов Пушкина, я читала их запоем, ночью мать отбирала книгу, чтобы я ложилась спать. Пушкин не дал мне умереть, – Анна Марковна осеклась. – Это другая история, и она уже в прошлом. Скажите, Герман…

– Анна Марковна, – перебил он, внезапно севшим голосом. – Зачем вы прислали мне отрывок из поэмы Пушкина?

– Я? Вам?! Силы небесные! Когда?

– В ночь с субботы на воскресение вы заходили на мой официальный сайт, написали сообщение и поместили отрывок.

Анна Марковна сделала лицо! Роль свою она, конечно же, отыграла с блеском. Можно было смело вызывать на бис, но Герман ей не поверил, успел раскусить, чувствовал – перед ним сидит актриса. А она продолжала картинно закатывать глаза, утверждая, что понятия не имеет о чём речь.