Экстрим на каникулах

– Мы в курсе как её зовут, но мы слышали признания и видим окровавленный нож.

– Нож Варвары, – согласился Димон.

– Глеб прав, – на мою сторону встала Алиса. – Не могла Аля убить Варвару.

– А нож? – едва слышно спросила Алевтина.

– Что ты заладила, нож-нож! Он есть, согласен, но это ни о чём не говорит.

– Хорошенькое дело, – хмыкнула Люська, – Дим, ты слышал, оказывается окровавленный нож совсем не улика.

– Люсь, умолкни.

– А ты мне рот не затыкай, если вам с Алиской нравится отстаивать права убийцы, пожалуйста, флаг в руки, а мы уходим.

– Ты можешь помолчать? Сядь, дай с мыслями собраться, поймите, здесь очень много нестыковок. Очень!

– Например?

– Например, если Алька действительно пырнула Варвару, зачем она показала нам нож и призналась в содеянном?

Люська вытянула губы трубочкой.

– Раскаялась. А тем более она не помнит, как орудовала ножом, склероз разыгрался.

– Не забывай, что существует презумпция невиновности.

– Глебыч, не надо только здесь ля-ля, презумпция невиновности, пятое, десятое.

– Да, Глеб, давай блесни красноречием, мы ждём, – язвила Люська.

Выдержав паузу, я обратился к Алевтине:

– Аль, вспомни, ты видела нож в лаборантской?

– Да. Сразу заметила его на столе, как только зашла. Там ещё чашка с блюдцем стояла и крошки от торта на скатерти.

– Когда ты разговаривала с Варварой, где стояла ты и где она?

Алька задумалась.

– Сначала я возле стола стояла, а когда Варвара Витальевна приблизилась ко мне, я отошла к двери.

– Ну? – я посмотрел на Димона.

– Это ни о чём не говорит, – развел он руками.

– По-твоему, Алька пырнула ножом Варвару, положила его в полиэтиленовый пакет и унесла домой?

– Ты же видишь, нож и пакет здесь, значит, всё так и было.

– А где логика, Димон, какой смысл тащить нож домой?

– Я обнаружила его ещё в субботу, – огорошила признанием Алевтина.

– Ну?

– Открыла её, а там нож…

– Подожди, поэтому с тобой истерика случилась? – нахмурилась Люська.

– Я в ступор впала, нож-то моментально узнала, а когда кровь увидела, чуть сознание не потеряла. Сразу сообразила, произошло что-то ужасное.

– Почему нам ничего не сказала?

– Боялась. Ребят, я ведь ничего не помнила, только мелочи, все подробности стерлись из памяти.