Двойная игра

Убирать пришлось, а руки у меня, сам видишь какие.

– Вы не помните, во сколько это произошло?

– В десять минут восьмого, – не задумываясь, ответила консьержка.

Я подскочил.

– Вы уверены?

– Не сомневайся. В тот день показывали последнюю серию моего сериала. Он начинается в девятнадцать десять. Только появилась заставка, твой брат на лестнице с бутылкой нарисовался.

– Не может этого быть. Девятнадцать десять… Скажите, а вы не могли спутать Димку с кем-то другим?

– С кем же я его спутать могла, когда он трижды передо мной появлялся.

А уходил вообще с расцарапанным лицом. Царапины-то ещё не зажили, – консьержка кивнула на входную дверь. – Он потому и на улицу вышел, совестно парню. Набезобразил, а теперь глаза поднять боится. Ты не думай, сынок, я зря наговаривать на человека не буду. Тем более его не только я видела.

– А кто ещё?

– Елена Фёдоровна. Он когда из подъезда выбежал, чуть с ног её не сбил.

– В какой она живёт квартире?

– Лена? В сто сорок второй.

На седьмом этаже.

На улице я пересказал Димону слова консьержки. Он был поражён.

– Вот и бутылка появилась, Глебыч. Оказывается, я прихватил её с собой и разбил.

– Не совпадает время.

– Зато остальное совпадает. Зря мы сюда пришли, только хуже стало. Если раньше теплилась надежда, что я не виноват, то теперь она окончательно уничтожена.

– Димон, ты куда?

– Домой.

– Подожди.

– Потом поговорим.

– В деле много нестыковок, надо обсудить.

– Без меня, – Димон махнул рукой и ускорил шаг.

– Не уходи.

– Я сдаюсь Глебыч, – крикнул он и перебежал через дорогу.

Дело – дрянь. Сначала от нашей четвёрки откололась Люська, теперь отвалился Димон.

Я позвонил Алисе, но разговор получился сумбурным. Разговаривать она не могла, спешила в школу актёрского мастерства, но успела сообщить, что появились важные новости.

– Тогда встречаемся у нас часов девять вечера, – сказала я, отсоединившись.

…Дома пахло пирожками.

Люська опять колдовала у плиты.

– Глеб, налить чайку?

– С чем пирожки?

– С капустой, с мясом, с картошкой. Ещё сделаю с вареньем.

– А не многовато пирожков?

– Съедим, – вяло ответила Люська.

– Положи мне парочку в пакет, возьму с собой.

– А чай?

– Некогда. К Иннокентию бежать надо.

– Я положу побольше, угостишь старика.

Переодеваясь, я вдруг понял, что Люськина кондитерская активность напрямую связана с перенесённым стрессом.