Двойная игра

– Тогда в чём вы Димона вините?

– А то он сам не знает, где набезобразил, – консьержка подошла ближе, положила правую руку Димону на плечо, а левую поднесла к его лицу. – Видишь руки какие? Суставы больные, косточки как шарики раздулись, иной раз карандаш взять не получается. А ты безобразишь.

Перехватив мой взгляд, Димон едва заметно вскинул брови. Я мотнул головой.

– Всё он осознал, – сказал я, обращаясь к консьержке. – Мы, собственно, поэтому и пришли.

– Прощенья, стало быть, просить?

– И возместить моральный ущерб, – я достал из кармана бумажник.

Консьержка отошла к столику.

– Будет вам, сынки, скажете тоже. Ничего вы мне не должны.

– Ну как, – я знаком показал Димону, чтобы он вышел на улицу. – Всё-таки Димка набезобразил, сами говорите.

– Брат он, что ли, твой? – спросила консьержка, когда мы остались наедине.

– Брат. Младший.

– Вы похожи, я сразу поняла – братья.

Ха, подумалось мне. Мы с Димоном похожи! Это даже не смешно.

– Что же ты, на правах старшего брата повлиять на него не можешь?! Я понимаю, молодые ребята, любите повеселиться, но зачем с таких лет алкоголем увлекаться, сынок? Не дело это.

– Вы правы, – ответил я, порадовавшись, что, похоже, удалось ухватить кончик ниточки. – С Димкой такого раньше не случалось.

Консьержка поманила меня пальцем и, усадив на диван, спросила:

– Отмечали они что-то у Кузоватовых, да?

– Гм… отмечали.

– Я так и поняла. Он же сначала с пустыми руками пришёл, на лестнице спохватился, убёг. А потом, гляжу, с коробкой конфет воротился.

– У него были только конфеты, вы ничего не путаете?

– Коробка шоколадных конфет. Больше ничего.

– Странно, мне казалось, он цветы купил, – выкрутился я.

– Нет, нет, цветов точно не было. Только конфеты.

– А что было потом? Димка многого не помнит, говорит, сильно спиртного перебрали.

– Ой, перебрал он, сынок. Ещё как перебрал! На ногах еле держался.

– Как к бутылке?

– Обыкновенно. Шаг сделает и глоток, шаг – глоток. Я ему говорю, сынок, что же ты так силёнки не рассчитал. А он остановился, засмеялся и бутылку об пол. Опомниться я не успела, твой братец из подъезда выскочил. Ну, думаю, паразит. Это ж какому надо быть поросёнку, чтобы так набезобразить.

– Значит, бутылку разбил, – прошептал я, глядя на почтовые ящики.

– Разбил, сынок.