Оборачивание

В море, у берега, продолжали покачиваться несколько папирусных лодок, а вдали плыло ярко раскрашенное судно. И безжалостно слепило солнце.

Штурман попробовал привстать, но рука Боцмана резко и властно пригнула его к земле.

– А теперь гляди вправо, – тихо сказал он.

Вдали Штурман увидел белый прямоугольник храма, цепь дюн, и вдруг – он напряг зрение – на склонах дюн то там, то здесь появлялись и пропадали фигурки воинов с луками, дротиками, копьями.

– Очень похоже на группу захвата… Ты думаешь, они крадутся к жрицам?

– Может, и к жрицам, – согласился Боцман, – но уж больно странным зигзагом они это делают.

– Выходит, что нам пора сваливать отсюда. На всякий случай. Какие-то съёмки здесь не такие.

– Давай сваливать. Хоть и смешно все это.

Штурман тронул Галку за плечо.

– Отстань, – недовольно фыркнула она.

Он дёрнул сильнее.

– Ну что ещё такое? – вспылила она, оборачиваясь, и замолчала, увидев их встревоженные лица.

– Что-то случилось? – она завертела головой и вдруг испуганно и страшно закричала.

Но они тоже успели заметить, как над соседним склоном взметнулась рука с копьём, и, уже ничего не соображая, вцепились в Галку и, вздымая тучи пыли, обрушились вниз с крутого склона.

Там они бросились было бежать, но дикий злобный рёв, нёсшийся со всех сторон, и несколько дротиков, перелетевших через дюну и вонзившихся в песок совсем рядом, заставили их остаться на месте.

– Идиоты! – заорал Боцман, первым приходя в себя. – Психопаты! Вы что там все?.. Одурели все, что ли?

Но в ответ донеслась новая волна злобных выкриков.

– Болван! – Боцман зло выругался. – Набрали идиотов и довольны… Ещё девочек напугали.

– Дурацкие фокусы, – немного успокаиваясь, согласился Штурман и посмотрел вслед жрицам, в панике убегающим к храму. Впереди них вприпрыжку скакали побросавшие свои инструменты музыканты.

Потом он повернулся к Галке и вздрогнул от жалости. Её глаза, наполненные испугом и слезами, с мольбой смотрели на него и Боцмана.

– Что же это такое?

Но ни Штурман, ни Боцман не ответили ей. Они настороженно смотрели, как их окружают древние воины. Они видели их лица и понимали одно – то, во что никак не могли поверить. Ибо в глазах этих низкорослых людей читалась только ненависть, ненависть, ненависть к чужеземцам.