Оборачивание

Глава 2

Египет. Плен

Последним по склону спустился воин, угрожавший им копьём. По его одежде, оружию и украшениям было видно, что он возглавляет этот отряд.

Он остановился в нескольких шагах от пребывающей в смятении тройки и стал в упор, придирчиво рассматривать каждого. Их вид, похоже, привёл его в изумление, и он не скрывал этого, то и дело покачивая головой.

Воины, прекратив крики, сомкнулись за его спиной и тоже с любопытством и опаской рассматривали чужеземцев.

– Идиоты, – снова выругался Боцман, но почему-то не так громко и уверенно.

– Просто толпа идиотов, – согласился с ним Штурман и шагнул к вождю.

– Вы что? Не соображаете, что делаете? От солнца одурели? – и, взмахнув рукой, он начал крутить пальцем у виска, но тут же отшатнулся назад, прикрывая голову руками, так как воин, стоявший рядом с вождём, рванулся вперёд и с диким криком замахнулся на него дротиком.

Вождь резкой командой осадил его, и тот медленно вернулся на место, опустил дротик к ноге и вдруг улыбнулся.

Вернее, ухмыльнулся жуткой звериной улыбкой.

И тут Галка, не то вздохнув, не то вскрикнув, как подкошенная упала на песок. Друзья бросились к ней. Лицо Галки побелело.

– Ей плохо! – отчаянно закричал Штурман. – Надо врача! Воды!

Боцман рванулся к морю, но вождь загородил ему путь.

– Уйди, гад! – взревел Боцман и ринулся на него.

Вождь отступил в сторону. Боцман издал победный рык, но тут его шею захлестнула тугая петля. Он задохнулся, схватился за верёвку, пробуя ослабить удавку.

Воин, набросивший петлю, резко дёрнул верёвку на себя. И Боцман захрипел, запрокинул голову, его развернуло, и он рухнул к ногам вождя.

Тот рассмеялся и снова что-то приказал. Воин бросил верёвку, и Боцман судорожными рывками ослабил затяжку петли, стянул её через голову и откинул в сторону. Он сидел на песке, хрипло дышал, затравленно озираясь по сторонам, и массировал шею, на которой вздувался багровый рубец.

Таким Штурман не видел Боцмана никогда. И ему стало страшно, так страшно, как он и представить себе не мог.

Он видел, что Боцману тоже страшно, и не знал, что же теперь делать. Галка продолжала лежать неподвижно. Штурман медленно поднялся с колен. Все его тело колотила нервная дрожь. Горло перехватило спазмами. Он напрягся и, не узнавая собственного голоса, просипел: «Воды… ей плохо… Ну дайте же воды… Пить…» – и он поднёс дрожащие ладони ко рту и зачмокал губами, показывая, как пьют воду.

Лицо вождя изменилось.