Гром над архипелагом

Домой Иван вернулся под вечер и в самом благостном расположении духа. День прошёл просто чудесно, а завершался ещё лучше. Показавшееся после обеда неяркое осеннее солнышко приятно грело спину и создавало удивительно уютное ощущение некоторого даже потустороннего умиротворения, какое порой посещает лишь в глухом лесу да, пожалуй, в сонном забытом паломниками монастыре.

Способствовали поднятию настроения и только что заваленный мишка, и предстоящий долгий зимний отдых. Да и по службе Ивану было чем гордиться: после боя у Аландских островов начальство просто обязано было обратить внимание на таланты лейтенанта Куприянова не только как непревзойденного штурмана, но и отличного боевого офицера.

Молодому амбициозному лейтенанту невмоготу было оставаться в тылу, когда его товарищи отправлялись этой весной воевать против турок. Случай позволил ему отличиться и здесь, на Балтике, но прошедшие события навсегда останутся тайной, а юноша жаждал славы и признания. Теперь он твердо рассчитывал на место как минимум старшего офицера на одном из кораблей контр-адмирала Рикорда, готовящихся отправиться на поддержку эскадре Гейдена.

Вернувшись домой, Иван с радостью узнал, что пришла почта, и его ждут письма. Вполне естественно, что первым делом он ухватился за письмо старинного друга по кругосветному плаванию на «Крейсере» Паши Нахимова, служащего мичманом на флагманском корабле Гейдена «Азов». Письмо было отправлено из Мессины в августе. В нем мичман сообщал другу о ходе похода, о том, что эскадре предстоит блокировать турецкое побережье в зоне боевых действий у побережья Мореи, и о том, что союзниками России на этот раз выступают Англия и Франция.

Надеясь на предстоящее «дело», в котором можно отличиться, Паша в то же время писал, что далеко не все офицеры на эскадре полны боевого энтузиазма. Впрочем, так бывало всегда. В морской корпус мальчики попадали рано, и далеко не все из них проявляли характер прирожденных бойцов. Для иллюстрации Паша приводил случай, описанный ему возглавляющим описные работы на Белом море их общим приятелем Михаилом Рейнеке.

Увы, наши офицеры не всегда являют собой достойный подражания пример. Разбирая дела в архангелогородском адмиралтействе, я увидел на стене архива английский военно-морской флаг, а под ним личное оружие офицера. И вот какую историю мне поведали, когда я спросил, откуда взялись эти предметы.

В июле 1810 года из Архангельска в Норвегию с грузом ржи отравился купеческий бриг «Евплус».