Гром над архипелагом

На корабле было 8 матросов, капитан мещанин Матвей Герасимов и штурман из отставных офицеров Спиридонов. 19 августа, немного не доходя до мыса Нордкап, с «Евплуса» увидели трехмачтовый корабль, который сразу направился в сторону брига.

Произведя выстрел, корабль спустил шлюпку, и вскоре беззащитный транспорт был взят на абордаж. Захватчиком оказался английский фрегат, рассчитывавший на богатую добычу в горле Белого моря, через которое идет торговля пушниной и ворванью. Захват даже одного приза с подобным грузом способен обогатить капитана и обеспечить ему безбедную старость.

Но на этот раз англичанам не повезло – старый гнилой бриг с не слишком дорогим грузом не представлял особой ценности. Досматривавший судно лейтенант был откровенно разочарован, вскрыв трюм. Да и в каюте нашлись лишь жалкие 20 рублей серебром, да столько же ассигнациями.

Шестерых матросов англичане забрали в плен, взамен же направили на «Евплус» призовую партию – мичмана и семерых матросов. Не стоит думать, что английские матросы заменили пленных – подцепив судно на буксир за фрегатом, они немедленно принялись отдавать должное судовым запасам пищи и водки.

На долю четверки русских выпала бессменная круглосуточная вахта, не прерываемая на такие «ненужные» для «этих свиней» вещи, как еда и сон. Вода не откачивалась, и скоро ее уровень в трюме старого брига дошел до четырех футов. 23 августа погода засвежела, и фрегат перестал справляться с буксировкой отяжелевшего транспорта. Скинув в ледяную беломорскую воду двоих из ранее плененных матросов, англичане отдали буксир, и удалились в неизвестном направлении.

После того, как несчастных выловили, для русской команды начался ад: десять дней без сна и еды в неспокойном море на текущем как решето судне под прицелом пистолетов ухмыляющихся захватчиков довели людей до отчаяния.

В конце концов, Герасимов решился на бунт. Он переговорил с матросами, и нашел единодушную поддержку своим планам, однако штурман, не понаслышке знавший порядки английского флота, отчаянно боялся и утверждал, что захватчики только и ждут предлога, чтобы всех убить.

В конце концов, его пришлось связать, и пятерка отчаявшихся истощенных людей устремилась в атаку.

Джон Рид, оставленный в этот вечер часовым, поплатился за свою беспечность жизнью. Оглушенный метким броском камня, брошенного недрогнувшей рукой того самого матроса, которого он всего час назад подгонял плеткой и величал «неповоротливой свиньей», англичанин отправился за борт.