Рассвет

Разве не об этом она мечтала с момента их первой встречи?

– Если передумаешь, у меня есть все необходимое. Как насчет шашлыков?

В то время, как Даниил собирал мангал, Лизе прилетело сообщение от матери: «Не теряй. Отвезла Ройса к бабушке на дачу, там и переночую». Где-то внутри, примерно на границе владений стыда и желания, защекотало. Она могла остаться здесь до утра без риска лишних волнений мамы. Если она согласится, то ее нескоро отпустит стыд перед ней. Если откажется, то никогда себе не простит того, что так легко отказалась от волшебной ночи рядом с любимым человеком.

Лиза предпочла стульям и столам обычный плед на траве. На него она перенесла из корзины пару салатов, фрукты, лепешку и напитки. Оставалось дождаться только готовности мяса. Она подошла к Даниилу, который задумчиво стоял рядом с тлеющими углями на клочке выжженной земли совсем близко к горному ручью, и взяла его за руку.

– Я могу остаться до утра. Если хочешь.

Его брови взлетели вверх. Даниил не ожидал от нее такой смелости и сейчас стоял в полном изумлении и восхищении.

– Ты настолько сильно доверяешь мне?

– Именно, – кивнула Лиза.

Она надела его теплый свитер и теплые походные штаны. Несмотря на его уговоры, она так и не стала надевать шерстяные носки и до самой ночи оставалась босиком. Когда он сам почувствовал, как стало заметно прохладнее с уходом солнца, Даниил пригрозил отшлепать ее, если она не наденет носки с кроссовками, которые он купил специально для нее еще вчера.

Наказание было весьма сомнительным, но Лиза и сама начала замерзать, поэтому послушно выполнила все указания, приложив в конце руку к голове со словами: «Есть, товарищ командир!», от чего ей пришлось потом удирать в великоватых ей кроссовках в сливочном свете луны, тщетно уворачиваясь от щекотки.

– Эх, еще бы гитару сюда. Только я не умею пока на ней играть, – сказала Лиза, завороженно наблюдая за первыми языками пламени костра из сухих веток.

– Точно! Я же взял гитару! – воскликнул Даниил и принес из машины старую коричневую гитару.

Немного настроив ее, он уселся поудобнее и в ночной тишине зазвучали аккорды. Он играл и улыбался Лизе, затем запел, слегка фальшивя, но от души:

Мой друг, художник и поэт, в дождливый вечер на стекле

Мою любовь нарисовал, открыв мне чудо на земле.

Сидел я молча у окна и наслаждался тишиной,

Моя любовь с тех пор всегда была со мной….

Внезапно он остановился и нахмурился.