Обратная сторона личной свободы

Обратная сторона личной свободы

Лариса Кондрашова

Людмила всегда стремилась быть самостоятельной, независимой, и поначалу ей это действительно удавалось.

Но однажды она попала в очень нехорошую историю, ей на самом деле грозила опасность, и ко всему прочему примешивалась еще и горечь разочарования в любимом.

И вот тут то, когда ей понадобилась настоящая поддержка, Людмила поняла, что помочь ей могут только родные – мать, отец, которого она никогда не видела, отчим, считавший ее родной дочерью.

И стоило ей осознать, что семья – это и есть главное для каждого человека, как все встало на свои места.

И самое главное – она задумалась: действительно ли возлюбленный ее предал или произошло чудовищное недоразумение?

Лариса Кондрашова

Обратная сторона личной свободы

– Смотри, осторожней! Не лазай на крышу!

Зачем тебе небо? Зачем тебе выше?

Она не прочна и не выдержит веса.

Вон стадо овечек – пасутся у леса.

Вон домики строят, столы с куличами…

Зачем тебе крылья нужны за плечами? —

Я в крайность впадаю, я в детство впадаю,

А падаю вниз – и от боли рыдаю.

    Ольга Альтовская

Глава первая

Она стояла перед бабкой и кричала. Вопила как резаная. И самым приличным словом в ее крике было… как говорила сама бабка: порождение ненормативной лексики, означавшее название собаки-самки.

Бабка же грамотная. Как-никак бывшая учительница младших классов.

Она даже во время этой, надо сказать, безобразной сцены стояла и смотрела на расходившуюся внучку сурово и с брезгливостью – как на шелудивого котенка, наделавшего лужу на ее любимом ковре, – отчего та злилась еще больше.

Потом Людмила выдохлась и села в коридоре прямо на пол, уставясь перед собой остановившимся взглядом.

Теперь она невольно видела бабкины ноги в дорогих домашних тапочках с львиными головами, застывшие чуть поодаль. Львы будто охраняли своего хозяина – Аллу Леонидовну Дьяченко, взиравшую с высоты своего роста на нечто непотребное.

Ее внучка, выросшая в интеллигентной семье, просто не могла знать таких слов.

Бабка Алла Леонидовна все еще высилась посреди коридора крепко сбитой глыбой, проявляя скупые эмоции на красивом моложавом лице, но Людмиле, сидящей на полу, она казалась увеличенным болванчиком, похожим на того, который стоял в гостиной на пианино.