Из стали и пламени

Криво улыбнулась, пытаясь казаться невозмутимой, и отвернулась к огню.

И на что я надеялась? Что между Берготтом и мной он выберет меня? Чужачку? Охотницу? Какая наивность! Какие бы цели Рроак ни преследовал, я лишь инструмент их достижения. Я не особенная. Все еще обычный камень, который, вырвав из основания одной стены, пытаются уложить в другую. Если Берготт откроет память, Рроак не поверит в мою невиновность.

Горечь стала ощутимее. Я прижала к груди кулак, с силой потерла. Повернулась к Рроаку, собираясь узнать, как долго мне придется пробыть в Северных Гнездах, но слова вдруг застряли в горле.

Взгляд Рроака снова изменился. Стал… голодным? Не знаю. Раньше никто не смотрел на меня так. Воздух вдруг показался горячим. Я задышала чаще.

– Что?

– Твои косы, – даже голос дракона зазвучал иначе: ниже, но без рыка, а будто бархатно. – В свете огня они выглядят как горящие факелы.

Против воли я смутилась. В ушах зазвучали голоса Гррахары и Берготта.

– Пламенноволосая, – повторила за ними.

Думала, это просто слово. Красивое описание, выбранное драконами. Но Рроак весь подобрался и подался вперед.

– Кто тебя так назвал?

– Гррахара.

– И все?

– И все.

Говорить о Берготте не хотелось. Я опасалась, что Рроак отправится к нему и увидит его воспоминания. А я не готова. Не сейчас.

Рроак кивнул, не отрывая от меня взгляда. Медленно выпрямился, откинулся на мягкую спинку кресла. Еще секунды две над чем-то размышлял и залпом выпил остатки аррахи.

Я же, напротив, отставила фужер с напитком.

– Это не просто слово? Оно… особенное?

– Ты даже не представляешь насколько.

* * *

Рроак не спешил продолжать разговор. Он видел мой интерес, подмечал напряженную позу, но… молчал. Будто пытался что-то для себя решить.

Наконец, спустя минуты три, он заговорил:

– Цвет всегда был важен для драконов. По нему мы определяем уровень силы, близость дракона к огню и Первопредку. У каждого из нас два имени. Первое дается при рождении. Второе – после первого оборота, когда проявляется зверь.

– А какое имя было у тебя раньше?

Наверняка стоило промолчать – дать Рроаку закончить рассказ. Но я просто не смогла сдержаться. Почему-то стало бесконечно важно узнать, как Рроака звали в детстве.

Он улыбнулся.

– Нейдр.

– Рроак Нейдр Ольдрайк?

– Ках Ольдрайк, – поправил он и пояснил: – Ках – это… мм… у людей, кажется, это называют титулом. Ках – высший.

Успокой свой народ…

Я оторопела.