Осиновая корона

Она повалила Уну в снег, подняла её, отряхнула и, всё ещё давясь хохотом, сказала, что узник сбежал из-под стражи и что Уна – вся в своего «дядюшку-бродягу».

– В дядю Горо? – спросила Уна. Она уже знала, что два других дяди – Мелдон и Эйвир – погибли, сражаясь на Великой войне. А дядя Горо так часто уезжал – то тоже на службу, то на охоту, то на турниры в Меертон или Академию, – что, пожалуй, тётя могла бы дразнить его бродягой. Она ведь то и дело дразнит его.

– Нет, бунтовщица. – (Тётя Алисия присела рядом, поправила Уне шарф и стряхнула с меха на плаще последние хлопья снега.

Она по-прежнему улыбалась, хотя Уна виновато шмыгнула носом). – В дядю Альена.

Старая Вилла цокнула языком, наклонилась к тёте и недовольно забормотала что-то ей на ухо.

Уна не стала прислушиваться.

Она стояла в снегу, и мир леденел вокруг неё – белая, безмолвная бездна под стволами осин.

С того дня она себя помнила.

ГЛАВА I

Отрывки из дневника Уны Тоури, леди Кинбраланской

Запись первая

…Сегодня я нашла эту тетрадь в библиотеке, на той полке, куда раньше не заглядывала.

Она была втиснута между «Краткой историей Минши» и книгой по зоологии Амиральда Эблирского. Тонкая и потрёпанная, совсем пустая. Кожаная обложка, листы пожелтели, но только чуть-чуть. Такое чувство, что кто-то купил её для записей, а потом забросил туда и забыл. Может быть, тётя Алисия? Она вечно забывает повсюду вещи.

Не думаю, что это плохо. Я бы тоже, наверное, забывала, будь у меня чуть больше обязанностей.

Я так скучаю по тёте Алисии.

То есть она счастлива, и это замечательно, но без неё здесь как-то пусто… Завтра закончится третий месяц с тех пор, как она вышла замуж и уехала. А я всё никак не могу привыкнуть.

Всё это не имеет значения. Я не представляю, о чём писать. Но ведь люди иногда делают это, просто чтобы занять чем-то время. Кузина Ирма в прошлом году показала мне свой дневник, когда приезжала. Мне нравится эта идея – идея записывать; хотя лучше, пожалуй, не трогать бумагу, чем писать такую чушь, как она.

Тогда мне было смешно, а теперь я уже не знаю.

По крайней мере, я точно не стану срисовывать гербы из Книги Лордов Ти’арга или вклеивать сюда засушенные цветы… Хотя бы потому, что не умею рисовать – профессор Белми говорит, что боги при рождении неправильно вылепили мне пальцы. А цветы мне больше нравятся живыми. Кузине Ирме позволительно рвать их: она живёт в низовьях Реки Забвения, где цветов полным-полно, самых разных. В родном замке мамы.