Осиновая корона

А у нас… Любая ромашка – почти праздник. Никогда не рву цветы.

Это глупо, да? Мама точно сказала бы, что глупо.

Дождь льёт, не прекращаясь, уже третий день. «Не осень, а потоп», – твердит дедушка. Ему не нравится, что дороги развезло от грязи, но он рад, что крестьяне из Делга и Роуви в этом году не артачились и уже управились с севом ржи. Дедушка может говорить о таких вещах с утра до вечера. Кажется, из-за этого ему никогда не бывает скучно.

Дождь бьёт и бьёт по стёклам и крышам. В восточной башне его слышно почему-то особенно хорошо.

Есть что-то тоскливое в том, чтобы слушать дождь внутри замка, и в то же время… Не знаю. Разве тоска может быть приятной?

Запись вторая

К дневнику положено возвращаться каждый день, правильно? Наверное, это проще даётся людям, дни которых не похожи друг на друга. Магам, или придворным, или учёным из Академии… Не таким несносным, как профессор Белми, конечно.

Или менестрелям. Особенно менестрелям – они же могут путешествовать по всему Обетованному, от Шайальдэ до Альсунга, петь и играть, встречая таких разных людей… Может, и не только людей.

Тот флейтист, что гостил в Кинбралане этим летом, говорил, что его брат плавал на западный материк и видел настоящих драконов. Он говорил, что несколько лет назад спали какие-то древние чары, и теперь мореплаватели могут добираться дотуда, хоть это и нелегко.

Дедушка тогда очень рассердился. Весь вечер повторял, что это идиотские выдумки и что он не потерпит такого пустомола, пусть даже с дудкой, под своей крышей.

Мне показалось, что он ударит флейтиста – ударил бы, если бы его не удержал дядя Горо. Когда дядя напивается, он становится ещё сильнее обычного.

Бедный флейтист. И всё-таки это здорово – быть менестрелем. Хотела бы я встретиться с его братом; вдруг и в Долине Отражений он тоже был, или в городе гномов – Гха’а?..

Сегодня мама подозвала меня к себе после обеда. «Ты очень грустная, Уна, – сказала она. – И бледная, как простыня. Что-нибудь случилось?»

Я ответила: нет. Не могу же я рассказать ей про свои кошмары? Она только зря встревожится.

И про то, как Бри прогнал меня три дня назад, тоже не могу.

«Вы не должны приходить сюда, миледи. И называть меня Бриан больше не должны». Мне стало так обидно, что я едва не расплакалась прямо там.

«Почему? Ведь это твоё имя», – сказала я.

«Потому что Вы – леди Тоури, а я – сын поварихи. Для Вас я Бри, миледи. Мы не можем быть друзьями».

Тогда мне казалось, что это полная бессмыслица.