Найденная

На столе чашка с молоком.

– Третий день кормилицу ищем, – объяснил мистер.

Брайс не знала, что значит «кормилица». А из свертка, тем временем, показалась крохотная рука. Младенческая.

Поймав взгляд Брайс, мистер Орлов повернул к ней сверток. Теперь она видела и лицо. Вполне человеческое.

– Видите, Анна, она цела. С девочкой все в порядке.

Цела? Девочка?

– Ноу! Ноу бэби! – воскликнула Брайс.

– Да, та самая девочка. Это ее Ольга Михайловна тогда…– он запнулся.

Да, Брайс все видела. Но то, что она видела, определенно не было девочкой. И человеком тоже. Зубы… Язык… А кожа! О, пресвятая Дева Мария!..

– Потэйто! – с брезгливостью Брайс вспоминала отростки, похожие на картофельные ростки.

– Потита, – кивнул мистер Орлов, покачивая сверток. – Фемида – правосудие, Афродита, как помню, любовь.

Нет, Брайс определенно больше не хотела понимать по-русски.

Глава 5. Без креста

Англичанка взяла и убежала. Повернулась – и только и видел Орлов в двери черный силуэт. Не в силах она после пережитого поверить в чудесное спасение малышки.

– Потита. А что, неплохо звучит, – шептал, укачивая ребенка, Орлов.

Похоже, ей нравилось: смеялась и агукала.

– А потом и мамка твоя найдется, да? – Орлов ткнул носом бархатистый, сладко пахнущий лоб. – И ты пойдешь домой.

От этих слов где-то внутри кольнуло. За три неполных дня он, похоже, успел привязаться к ребенку.

Возраст малышки Орлов определить бы не взялся. Но Фрося с Марусей по пухлости щек и тому, как девочка держит голову и пытается хватать ручками, решили, что месяца три с половиной.

И при том крестика на младенце не было. Орлов еще в первый день обратил внимание, и после кухарку с Тарасом спрашивал: куда пропал?

– Нет, батюшка! Как мать родила в траве лежала и без креста, – отвечали те.

Но все равно он велел и двор, и кухню проверить. И сам в траве посмотрел: вдруг веревка случайно оборвалась, и он там лежит. Но крест не нашли.

Выходит, младенца до сих пор не крестили.