Найденная

Иначе что ж за мать могла снять крестик перед тем, как оставить ребенка у чужого порога? И даже если вдруг допустить, что есть из корысти и на такое способные, то причины на то все равно не было: при крещении отец Алексий надевал деревенским простой латунный крест. Он ценность только для души представлял, а никак не для кошелька.

Так что малютка для Христа еще не рождалась. Может, потому и спросила Ольга: почему едва не загубленная душа – христианская?

И, как подозревал Орлов, в этом крылась и причина, по которой кормить малышку деревенские бабы не хотели.

Очередное зерно в почву, богато удобренную слухами и суевериями. А Щукин – уж Орлов его знал – тушить огонь не спешил, и хорошо, если еще сам не подливал в него масла. И уж наверняка с небольшим рвением искал управляющий и мать малышки.

– Как видно, самому мне придется поисками заняться, – сказал Орлов девочке. – Схожу в деревню, а заодно и о крещении твоем договорюсь.

Оставив ребенка на попечении Маруси, Орлов вышел на крыльцо. Увядающее октябрьское солнце ласкало нежно, свежил послеобеденный воздух – еще теплый, он пах по-осеннему.

Орлов решил, что пройдется до деревни пешком.

Мощеная дорожка, опоясывающая усадьбу, направо вела к садам, превращаясь в грунтовую, а затем выводила на дорогу в город. Налево она шла, огибая два дуба-великана, к деревне – туда менее четверти часа ходьбы.

В верхушках деревьев сварливо трещали птицы. В высокой траве колыхнулось, на миг показались уши – промелькнул заяц. Орлов шел небыстро и останавливался временами, вдыхая глубже.

Думал. Детство, юность, зрелые годы – сколько же раз он бегал, ходил, ездил по этой дороге? С отцом и один, с деревенским дружком Гришкой и городским Евгением, с Ольгой, с Щукиным – всех лиц не перечесть. И с ней, конечно.

Но для тех воспоминаний не время. Гнать их! Лучше о малышке подумать. А любопытно, какая малютка родилась бы у них с Ольгой, если бы Господь был более милосерден. Но он не таков: вместо того, чтобы дать Орлову младенца, грозит отнять и жену.

Болезнь так меняла ее, что временами она делалась незнакомкой. А ведь казалось, что все позади, что худшее произошло на крыше городского особняка. Ольга яростно отбивалась, прося не мешать: ее ждут, она должна поспешить. Порезы от тонких ногтей на руках, шее, плечах Орлово давно зажили, но шрамы от них остались на теле, равно как и в душе.

Перед тем, как это случилось, она почти перестала спать. Жаловалась – мешают голоса под кроватью.