Территория заблуждения

Теперь уже отчётливо понимала, что за странная мазь въелась в кожный рисунок. От страха и паники в какой-то момент она замерла, будто впала в ступор, неотрывно глядя на сжавшиеся кулаки. Неосторожно подпёрла ими губы, причиняя ощутимую боль.

– Почему же ты не едешь?.. – тихо простонала она и тут же бросилась к умывальнику, пытаясь оттереть грязь, избавиться от её следов и забыть всё как страшный сон.

Мыла, тёрла руки ледяной водой, пока не поняла, что от холода сводит зубы, а раскрасневшиеся, распухшие пальцы отзываются на прикосновение чётким покалыванием.

Аня опустилась на корточки. Прямо там, у поржавевшей трубы, у растекающейся из той же трубы лужицы, и взвыла в голос от страха и непонимания. Пытаясь согреться, она растирала озябшие голые плечи, шею, колени. Выла и растирала. Ближе к вечеру притихла. Тусклое окно уже совсем не пропускало редкие солнечные лучи, лампочка под потолком залила пространство камеры жёлтым светом, подчёркивая убогое убранство и даже самые мелкие дефекты.

Вдруг вспомнилось, с чего всё началось, как развивалось.

***

– Девушку не красит упрямство, – который раз наставническим тоном повторял мужчина, заставляя нахально улыбаться, – ты должна научиться уступать. Научиться быть более гибкой, а не козырять бараньим упрямством.

– Должна, должна… Должна! – обезьянничала Аня, не обращая внимания на строгий взгляд. Обняла мужчину за шею и поцеловала в щёку, ничуть не смущаясь свирепого рыка.

– Всё равно ведь своего добьёшься, так, зачем же заставлять окружающих капитулировать с задранным вверх белым флагом?

– Если я сделаю вид, что ты вовсе не капитулировал, а принял вполне логичное решение, кому-то станет легче? – наигранно удивилась она, театрально приоткрыв губы.

– Ты ещё не видела жизни и не поняла, что все врут. Все и всегда. А если не врут, то хитрят, выгибаются, обходя правду, недоговаривают до конца, хотя все эти понятия, по сути своей, одно и то же. Хитрят, зная, что стоящий напротив, тоже хитрит.

– Мне такая жизнь не нравится, – Аня игриво покачала головой, не желая ослаблять хватку. – Я буду честной.

– Будешь, – согласно кивнул мужчина и усмехнулся. – Пока тебя не ткнут носом в твою честность.