Территория заблуждения

Ткнут раз, другой, на третий поумнеешь, – прищурился он, глядя в простор, открывающийся из панорамного окна его дома.

Он напряжённо выдохнул, пытаясь избавиться от её рук на шее, а ничего не вышло. В итоге вместе оказались на постели. Она смеялась, всё ещё не понимая, как плохо закончится эта её затея.

– Всё, пусти, мне нужно идти, – проговорил он без особого желания сдвинуться с места, чем Аня обычно и пользовалась.

– Я так и не увидела белого флага, – смеясь, покачала она головой.

– Значит, осадное положение не дало своих плодов, – сделал за неё вывод мужчина и показательно развёл руками.

– Что же мне делать дальше?

– Попробуй последовать моему совету.

– Отступить? Никогда! – Аня гордо задрала подбородок и оплела ногами его поясницу.

Её смех быстро сошёл на нет, и ноги пришлось расцепить. Руки, впрочем, тоже. Шутка должна иметь свои границы, даже если таковой не является. Понятно, что он позволял больше, чем мог, чем должен был. И сам это понимал. Так и сейчас, промолчал, хотя мог одним словом поставить её на место.

Впрочем, обычно обходились без слов: хватало взгляда.

– Я приеду завтра, – примирительно проговорил он, но стена непонимания ушла далеко за пределы работы над фундаментом. На этот раз мужчина усмехнулся холодно и зло. – Я не хочу наблюдать твои капризы.

– Значит, ты их больше не увидишь! – обиженно проворчала Аня, кусая губы, а он пространственно кивнул и ушёл. Всегда уходил первым. Это казалось правильным. Только потом оба поймут, что правильным было не приходить вовсе.

Когда-то давно, за неимением лучшей литературы, ему пришлось прочесть историю любви молоденькой девочки к вполне состоявшемуся мужчине. На тот момент мозг никак не хотел выдать простейшую ассоциацию: что может привлекать взрослого мужика в ребёнке, в, по сути, девочке. Пятнадцать лет – это ведь так мало! Сейчас понял, что в пятнадцать далеко не все продолжают оставаться детьми. Нет, конечно, большая доля наивности, доверчивости всё ещё мелькает в глазах.

Но мысли о запретном… молодое развитое тело, завершающими штрихами укладываются в восприятии действительности. И он хотел её до ломоты, до поглощающей темноты перед глазами. Хотел, а всё продолжал бить себя же по рукам, не позволяя выйти за точку невозврата. Стоит признать, что каждый раз делать это становилось всё сложнее. Желание отказать кажется призрачным, практически невидимым, будто его и нет вовсе. И она видит это. Видит и идёт напролом.