Любовники

Всё это будоражило Дину и заставляло то обмирать от сладостных предчувствий, то холодеть от смутных опасений. И ещё сожалеть о том, что до следующего учебного года так далеко…

Но зачем, зачем она ему нужна?!.. Что, в кино ему не с кем сходить? Мало что ли в их институте… во всём этом большом городе красавиц?!..

– Не думай об этом! – Вдруг услышала она. Это был её Друг. – Ты хочешь пойти на свидание?

– Да… Хочу.

– Вот и иди. А другие «красавицы» пусть тебя пока не волнуют.

О красоте

Дина не считала себя даже симпатичной.

И вовсе не из-за комплекса неполноценности, так часто присущего юным барышням, которым не повезло стать стяжательницами всеобщего мужского внимания. Вовсе не из-за этого. Просто Динины представления о красоте сформировались на таких недостижимых идеалах, что даже красивые и симпатичные по мнению всех окружающих девушки не выдерживали её личной аттестации на это звание.

Именно Анна Маньяни, а вовсе не Бриджит Бардо и не Софи Лорен, на которых помешаны её сверстницы, была эталоном женской красоты для Дины.

– Да она же страхолюдина, баба яга! – Смеялись сначала одноклассницы в школе, а потом и однокашницы в институте, глядя на портрет почти никому неизвестной актрисы.

– Вы просто ничего не понимаете в красоте! – Отвечала Дина с тихим достоинством и неколебимой уверенностью в своём праве иметь мнение, отличное от мнения большинства.

Она не обижалась на них. Да и за что обижаться?! За то, что им не хватает душевной утончённости, чтобы прочувствовать – именно прочувствовать, а не увидеть – истинную красоту?.

Вот только эталона мужской красоты у Дины пока не было. Тем не менее, признанный всеми слащавый голубоглазый красавчик-француз вызывал в ней неприязнь на грани с отвращением. Зато Муслим Магомаев, которого она видела, конечно же, только на фотографиях в журналах, но очень хорошо знала и любила его голос, будоражил Динины чувства.