Карнавал

Напротив, стоит твердо, держит на плечах малыша Диониса. Да еще забавляет маленького бога игрой на цимбалах, – она перебирала кисти в поисках самой тонкой. – Так вот римляне обзывали Клеопатру пьяницей. А все из-за ее перстня с надписью «Опьянение». Но речь-то шла о мистическом опьянении. О вдохновении, если угодно, – добавила она невнятно, приступая к ослиным ушам.

В коридоре простучали легкие шаги, дверь приоткрылась, в мастерскую заглянула танцовщица, успевшая сменить полупрозрачные туники на костюм богини огня – оранжевое платье, алый плащ и алую полумаску.

– Мирта, пойдем с нами. Посмотрим факельщиков на площади Грез и покатаемся на лодке. Джованни обещал довезти нас до самой гавани.

– У меня много работы.

Мирта отогнула часть гигантского холста, намотанного на деревянный стержень. Танцовщица понимающе кивнула, узнавая декорацию – сад, залитый лунным светом: на песчаных дорожках чернели тени статуй, серебрилась листва деревьев, мерцали струи фонтанов.

– Надо подновить.

– Успеешь, – отмахнулась легкомысленная танцовщица.

– Нет, краска долго сохнет, – возразила Мирта, едва сдерживаясь. – Мэтр Гиро придет в бешенство, если не справлюсь вовремя.

– Жаль, – танцовщица беспечно улыбнулась и убежала.

Едва дверь захлопнулась, Мирта со злостью погрозила кулаком пузатому Силену.

– Кто пропил последние деньги? Прикажешь петь и плясать в этих обносках?

Половицы в коридоре вновь заскрипели. Вероятно, к Мирте рвались очередные доброхоты, чтобы позвать ее разделить всеобщее веселье. Рассвирепевшая художница схватила банку с краской, готовясь запустить в первое же лицо, озаренное улыбкой.

В дверь постучали. Мирта раскрыла рот. Церемонии в театре были так же редки, как добродетельные актрисы.

– В-войдите, – выдавила Мирта, аккуратно возвращая банку на место.

На пороге явилась пышная блондинка, ведавшая костюмами. Величественная фигура и гордый профиль могли принадлежать какой-нибудь древней жрице. Ее легко было вообразить у каменного алтаря, занесшей кинжал над распростертым пленником. Вероятно, подобные фантазии рождались не у одной Мирты, ибо грозной костюмерше никто не осмеливался перечить.