Ласковый ветерок

На мгновение лошадь расслабилась и затихла, будто забыв о муках. Наступил момент безмятежности. Казалось, что она ребенок, уснувший на руках у матери.

Удзуро положил ладонь на глаз Сливки. Она даже не вздрогнула, когда острие меча Гэмона, пробив височную кость, вонзилось в мозг.

Возница прижал голову лошади к груди и, дав волю чувствам, зарыдал в голос.

Бакку отер от крови клинок и убрал его в ножны.

Отнявшему наконец голову мертвой кобылы от груди Удзуро почудилось, что на ее морде застыла та самая блаженная улыбка, с какой Сливка еще жеребенком находила материнское вымя.

Возница подумал, что именно такая должна быть у лошади, скачущей по бесконечному небесному пастбищу со вкусом сладкой сушеной сливы на губах. Не нарушивший ее покоя удар был исполнен с великим искусством. На душе Удзуро сделалось легко и спокойно.

– Я должен теперь отплатить за Вашу услугу, – произнес Удзуро, приблизившись к Гэмону, который напряженно всматривался в линию горизонта.

– Это не требует беспокойства, – не оборачиваясь, ответил бакку.

– Надо. Я так чувствую. У себя внутри, – непреклонным тоном возразил извозчик.

– Хм, – Гатаи пожевал губу в раздумье, – видишь парус? – он указал на излучину реки.

– Вижу, – подтвердил Удзуро, когда, приложив ладони ко лбу козырьком, наконец, различил торговый сампан.

***

– Что ты там делал? – спросил купец и хозяин сампана Камада Онгон у только что вытащенного нагим из студеной воды Удзуро, которого гребцы, завернув в одеяло, с чашкой водки усадили на палубе.

– Й-йа, х-хот-тел на-нять л-ло-дку! – стуча зубами от холода, но все же учтиво ответил тот.

– В какое же место ты сунул деньги? – иронично поинтересовался купец, и команда дружно загоготала.

– У н-него! – извозчик, не понявший юмора, указал на одинокую фигуру Гэмона на берегу и жадно отхлебнул обжигающую жидкость.

– Кто это?

– Это б-ба-к-ку, чел-ловек м-ми-ло-с-сер-дно-го ис-кусс-тва, его оч-чень ж-жду-ут. У на-мест-ника. З-зав-в-тра.

– Вот как? – произнес Камада, подозрительным взглядом прочесывая поросшее редким кустарником побережье в поисках пригодных для засады разбойников мест.

– Д-да.

– Он заставил тебя искупаться в зимней реке, чтобы предложить подвезти до Кусётоно?

– Не заставлял. Я сам.

– Почему? – изумился купец.

– Он изба-вил мою л-ло-шадь от пре-дсм-ерт-ных ст-рад-ан-ий. Од-ним уда-ром м-ме-ча. Я хо-тел отпл-ати-ть ему.

– Мы же могли не вытаскивать тебя.

– Ни-чего луч-ше я н-не при-думал.