Ласковый ветерок

Он приглашает и Вас дать выступление. Наместник очень рассчитывает на Ваше искусство и надеется, что Вы его не подведете. Провал совершенно недопустим, это будет катастрофа. Для всех, – последнее слово он выделил, произнеся его с особой вкрадчивостью.

– Хорошо, я согласен.

– Тогда, – рядом с красным конвертом на столе появился голубой, – Вот пропуск в поместье.

***

– Господин Гатаи Гэмон! – хозяин мастерской Суразука склонился в угодливом поклоне и вытаращил глаза, отчего стал похож на загнанного в ловушку зайца.

 – Произошло ужасное недоразумение! Ремонт Вашего инструмента не завершен! Мастер, который им занимался, допустил ошибку, и нужно время, чтобы устранить ее, – выпалил он.

Гэмон поднес пиалу к губам и, не позволяя бушевавшему внутри неистовству вырваться наружу, принялся пить, считая крохотные глоточки. На двадцатом гнев улегся достаточно, чтобы он смог говорить ровным голосом.

– Это недопустимо. Праздник уже завтра, а на дорогу уйдет целый день.

– Да, господин, я все понимаю.

Я очень подвел Вас. Конечно. Но, даже разрезав меня на куски, Вы не измените того, что инструмент не готов.

– Это полностью уничтожает Вашу репутацию.

– Вы абсолютно правы, я сгораю от позора… и все же рассчитываю выйти из ситуации, сохранив лицо.

– Что же позволяет Вам надеяться?

– Другой инструмент!

– Другой?

– Да, у нас есть готовый. Хотя он и выполнен по вкусу иного заказчика, ни в чем не уступает тому, что был изготовлен нами для Вас.

И если Вы проявите милость и примете его в подарок, мы надеемся, что нам удастся загладить свою вину!

– А что же Вы намерены сообщить тому заказчику?

– О, не волнуйтесь: к сроку, когда он явится, мы изготовим другой.

Гэмон углубился в раздумья. С одной стороны, использовать инструмент, к которому не успел приноровиться – это большой риск. Мало ли как тот себя поведет? С другой, альтернативы все равно не было.

Бакку тяжело вздохнул и, бросив исподлобья угрюмый взгляд, велел принести изделие.

Лакированный футляр из драгоценного черного дерева, покрытый строгим и лаконичным серебряным узором, в самом деле вызывал восхищение. Открыв крышку, он обнаружил, что и сам инструмент столь же великолепен внешне. Полированная до зеркального блеска поверхность словно приглашала дотронуться.

Гэмон извлек его, прикидывая насколько удобно тот лежит в руке. Инструмент подходил идеально. От щелчка ногтем он издал высокий чистый звук.