Последний демон. И даже Тьма не спасет

– Он видел… – Я не мог отвести взгляд от изображения на стекле, сглотнул подступивший к горлу ком. – Дядя бывал здесь? Вы с ним?..

– Бывал пару раз. И нет, – Дайна скривилась, – он никогда не входил в число моих увлечений.

Уму непостижимо! Виктор посещал Санмерат и даже наведывался в гости к демону.

Заклинание переноса мгновений отразило на стекле родителей, сидящих на траве. Папа широко улыбается, прижимая к себе маму, которая целует его в щеку. Рядом Дайна, тоже улыбается, легко и непринужденно, а сзади маленький я, обнимаю ее за шею и смеюсь.

Осторожно коснулся стекла, словно оно могло рассыпаться в моих руках.

Я не помнил ничего из этого. Совсем. Пустота.

– Ты могла бы рассказать, – в моем голосе отчетливо звучали упрек и обида.

– А ты бы поверил хоть слову?

Промолчал. Конечно, нет. Какие бы доводы ни приводила Дайна, я ни за что бы не поставил ни единое сказанное дядей слово под сомнение, если бы не увидел все своими глазами.

– Я дала слово Виктору и Анне, что не стану лезть в твою жизнь и ворошить прошлое.

Не в моих правилах нарушать обещания. Вряд ли мы бы вообще когда-нибудь встретились, если бы не смерть Виктора. – Она поднялась, обошла стол и встала за моей спиной, глядя на изображение в рамке, которую я все еще держал. Смотрела долго, прежде чем заговорила снова: – Тебе не место в моем мире, нолгурд, как и мне в твоем.

– Почему никогда не зовешь меня по имени? – Я положил рамку на стол и тоже встал. – Раньше ведь звала.

Глупо, но сейчас это казалось важным.

– Может, мне еще и поиграть с тобой? Как раньше.

Ну конечно, для демона все игра. Она ни за что не поймет, не почувствует.

Я хмыкнул, покачав головой и отошел к окну. Усталость навалилась с новой силой, а разговор казался бестолковым и раздражающим.

Но неожиданно туман перестал ощущаться, пламя в камине сделалось ровным, комнату заполнил легкий цитрусовый аромат, от которого в голову сразу же полезли непрошеные мысли. Дайна встала напротив меня, и я поразился тому, как изменилось выражение ее лица, словно треснула и осыпалась сковывающая его маска.

– Я скажу это всего один раз, Арий, – голос непривычно нежный, обволакивающий, как и ласковый взгляд, проникающий в душу. – Ты очень особенный. Не знаю, почему так, но рядом с тобой хочется быть лучше, человечней. Поразительно, что твой Свет не тревожит мою Тьму, скорее усмиряет ее. Вот только я не хочу становиться человечней, сентиментальней, уязвимей, не хочу впускать Свет в свой мир.