Свеча на ветру

– Если Артур вынужден будет поймать нас, – рассудительно сказала она, – ему придется нас убить.

С этим он не согласился.

– Да Артур все про нас знает. Его и Мерлин предупреждал со всеми подробностями, и Моргана ле Фэй прислала ему два совершенно прозрачных намека, и потом еще эта история с сэром Мелиагрансом. Он никогда не станет ловить нас, если его не заставят.

– Ланселот, – сердито сказала она, – я не могу позволить тебе говорить об Артуре так, словно он какой-нибудь сводник.

– А я и не говорю о нем так.

– Ну, значит, ты говоришь обо мне так, словно я еще и похуже.

– Вот именно так ты себя сейчас и ведешь.

– Очень хорошо! Если тебе нечего больше сказать, лучше уйди.

– Чтобы ты могла без помехи лечь с ним в постель, я так понимаю.

– Ланселот!

– Ах, Дженни! – Он вскочил, легкий, как прежде, и поймал ее, не давая уйти. – Не сердись. Прости, если я обидел тебя.

– Убирайся! Оставь меня в покое!

Но Ланселот держал ее по-прежнему крепко, как человек, не дающий дикой зверушке вырваться и удрать.

– Не сердись. Прости. Ты ведь знаешь, я так не думаю.

– Животное ты все-таки.

– Нет. И я не животное, и ты не животное. Дженни, я буду тебя держать, пока ты не перестанешь злиться. Я сказал это, потому что почувствовал себя несчастным.

Ее голос, глухой и сдавленный, жалобно произнес:

– Только сию минуту ты говорил, что счастлив.

– Ну, говорил. И все равно я несчастен, и весь свет мне не мил.

– Думаешь, только тебе одному?

– Нет, не думаю.

Гвиневера смягчилась. Годы умерили пылкость их прежних ссор.

– Ладно.

Но улыбка ее и податливость лишь заново разбередили его.

– Дженни, давай уедем отсюда вместе.

– Прошу тебя, не начинай все сначала.

– Не могу я не начинать, – отчаянно сказал он. – Я не знаю, что делать. Господи, это тянется всю нашу жизнь, но отчего-то весной всегда становится хуже.

– Ланс, отпусти меня и постарайся быть благоразумным. Ну-ка, садись, давай споем еще что-нибудь.

– Не хочу я петь.

– А я не хочу этих разговоров.

– Если ты уедешь со мной в Веселую Стражу, все наши мучения кончатся раз и навсегда. Мы сможем жить вместе, мы будем счастливы, нам не придется никого обманывать день за днем, и мы умрем с миром в душе.