Рыцарь, Совершивший Проступок

Рыцарь, Совершивший Проступок

Теренс Хэнбери Уайт

Король былого и грядущего #3

Тетралогия Т. Х. Уайта «Король былого и грядущего» (плюс вышедшая посмертно «Книга Мерлина») – произведение знаковое не только в фантастике, но и в литературе в целом. Достаточно упомянуть имена писателей, прямо говоривших о том влиянии, которое оказал на них Т. Х. Уайт, чтобы убедиться в этом. Майкл Муркок, Джоан Роулинг, Нил Гейман – список можно продолжать долго.

Источник цикла, конечно, Томас Мэлори, его «Смерть Артура».

С другой стороны, Уайт настолько созвучен своей эпохе, настолько напитал эти книги мыслями о добре и зле, тревогой за современный мир (первые произведения цикла выходили в предвоенные годы), что, независимо от источника, ценность и самобытность их не вызывает сомнений.

На надгробном камне на могиле Т. Х. Уайта выбита надпись: «Писателю, который из глубины своего измученного сердца доставлял людям радость и восхвалял жизнь».

И это действительно так.

Третий роман тетралогии.

Теренс Хэнбери Уайт

Рыцарь, Совершивший Проступок

«Ну нет, – сказал сэр Ланселот, – …ибо рыцарь, однажды опозоренный, не смоет позора никогда».

    INCIPIT LIBER TERTIUS

T. H. White

THE ILL-MADE KNIGHT

Copyright © The Estate of T. H. White, 1940

1

В Замке Бенвика мальчик-француз разглядывал свое лицо, отраженное полированной поверхностью шлема. Шлем отливал на солнце упрямым металлическим блеском. В сущности, он мало чем отличался от касок, какие и поныне носят солдаты, – зеркало из него было плохое, но лучшего мальчику раздобыть не удалось.

Он вертел его так и этак, надеясь получить общее представление о своем лице по различным искажениям, создаваемым выпуклостями шлема. Он хотел уяснить, что он собой представляет, и страшился того, что ему предстояло узнать.

Мальчику казалось, что в нем есть какой-то изъян. Всю свою жизнь – даже став великим человеком и увидев мир лежащим у своих ног – он ощущал этот недостаток: нечто таившееся в самой глубине души, осознаваемое, постыдное, но так и не понятое.

Не стоит и нам пытаться это понять. Не нужно из праздного любопытства ломиться в дверь, которую он предпочел оставить закрытой.

Стены Оружейной, посреди которой стоял мальчик, украшали орудия войны. Последние два часа он без остановки крутил в воздухе пару гантелей (он называл их «грузиками») и пел сам себе песню без слов – равно как и без мотива. Ему было пятнадцать лет.