Мир Гаора. Сторрам

– А тоже ведь не со зла, – задумчиво сказала Мамушка, командовавшая, как уже знал Гаор, всеми женщинами по работе.

– Ну, так и убить не хотел, – сказала Матуня, – и выжил Рыжий не по его старанию.

– Вот и бултыхается он теперь как дерьмо в проруби, не тонет, не всплывает, – с досадой сказал Юрила, – пообещал ты ему Старший, что он за Рыжего жизнью ответит, по делу обещал, чего уж там. Так ведь жив Рыжий, надо и Зуде жизнь дать.

– Или уж убить, чтоб зазря не маялся, – усмехнулся Асил. – Решай, Рыжий, вас одной верёвочкой повязали.

Пока говорили, неспешно, как и положено, на суде, Гаор успел обдумать, и после слов Асила честно ответил.

– Я обычаев не знаю, как вы скажете, так и сделаю.

Слова его матерям понравились, Мать даже улыбнулась ему.

– Так что, звать Зуду? – спросил Старший.

– Нет, – сказала Мать. – То при всех было, и это пусть так же. Согласен, Рыжий, простить Зуду? Что не со зла так получилось?

Гаор пожал плечами. Они молча ждали его ответа.

– Ничего нет дороже жизни, – наконец тихо сказал Гаор.

– Так и будет, – веско сказала Мать.

Кивнули и остальные.

Гаор перевёл дыхание. Не промахнулся! И в самом деле, дежурь в ту ночь другой надзиратель, не эта сволочь, обошлось бы куда меньшим. Зуда ж не подгадывал именно под того, а ходить и ждать смерти – тоже… то ещё удовольствие. Пробовали, знаем. Нет, пусть Зуда живёт, а если полезет, он сам ему и врежет. Теперь ему уже можно. Но вот почему на суде получилось, что матери главные? Он чувствовал, что неспроста это, что с женщинами тут по-особому.

Они уже вошли в спальню, готовившуюся ко сну.

– Зуда, – не повышая голоса, но так, что его сразу все услышали, позвал Старший.

Зуда уже лёг, но тут же выскочил из-под одеяла и, как был, нагишом, подбежал к Старшему. Немедленно притихли остальные, окружив их тесным кольцом.

– Так, браты, – строго и даже торжественно, заговорил Старший, – сами знаете, как оно было. С Тукмана спроса нет, обиженный он, такого не судят.

Все дружно закивали. Зуда, бледный и съёжившийся, дрожал мелкой дрожью, не смея поднять глаза на Гаора, стоявшего рядом со Старшим.

– Рыжий жив, в том заслуги Зуды нет. Это матери, да натура у парня крепкая. А чтоб дале у нас все ладом было, надо, чтоб Рыжий при всех Зуду простил. Что не будет мстить ему.

Толпа одобрительно загудела. Гаора и Зуду мягкими толчками поставили друг против друга.