Мир Гаора. Сторрам

Мать, остальные матери, Мастак, степенный немолодой Юрила и пользовавшийся общим уважением, как уже заметил Гаор, светловолосый в желтизну и с необычно светлыми голубыми глазами Асил, по комплекции не уступавший памятному по камере Слону.

Все стояли в глубине кладовки, и как только он и Старший вошли, Матуня ловко задвинула самодельный засов.

Гаор насторожился.

– Проходи, – мягко подтолкнул его в спину Старший.

На суд похоже – подумал Гаор. Но судить его не за что, если и нарушил он что, то по незнанию.

До сих пор к его промахам относились снисходительно, называя, правда, иногда тёмным. А больше всего это молчаливое собрание походило именно на свой, тихий и безжалостный, как он хорошо знал, суд. Сам в таких участвовал, когда на фронте решались вопросы, которые офицеры знать не должны. И случалось, что приговорённый таким судом исчезал. Неприятно потянуло холодом по спине.

– Такое дело, – начал Старший, как только они встали в общий круг. – Рыжий-то, похоже, и не знает всего, на Тукмана сердце за то держит.

Так это из-за Тукмана? За то, что он тогда ему нос разбил? Да на хрена, там уж и зажило всё, это его так отделали, что до сих пор синяки не сходят. Гаор начал злиться и нарушил главное правило таких судов: пока не спросили, помалкивай.

– Он меня лапать полез, я же и виноват?!

Мать покачала головой.

– Придурочный он, роста только большого, а ума как у малого.

– Я его не трогаю, – возразил Гаор, – пусть не лезет только.

Что он как приклеился ко мне.

– Он ко всем так, – вздохнула Матуха, – ласки просит.

– Ты что, не помнишь? – спросил Мастак, – отметелили тебя когда, только свет погасили, всё и разъяснилось.

– Как били, помню, – буркнул Гаор, – а потом мне только больно было.

– Ну, так знай, – заговорил Асил. – Зуда это виноват. Наплёл Тукману, что ты гладкий со всех сторон и нету у тебя ничего, а, дескать, не веришь, пощупай, как заснёт. Тот с дурости своей и полез. Ему же что скажи, то и сделает.

Гаор прикусил губу. События той ночи теперь выстраивались совсем по-другому.

– Так что на Тукмана ты зла не держи, – заговорил Юрила. – Его пошлют, он и пойдёт, куда послали.

Все негромко и не очень весело рассмеялись. Улыбнулся невольно и Гаор.

– А вот с Зудой что делать? – спросил Старший, глядя на Гаора.

Гаор молча пожал плечами.

– Он под смерть тебя подставил, – сказала Маанька, – тебе теперь его жизнь решать.