Соль и пламя. Леди теней

И я более чем убеждена, что никакого выкупа у нее не просили.

– Конечно же, сия байка на слуху у всей столицы. Если передо мной юная собирательница, я готов сложить горы к вашим ногам, только бы иметь приватную беседу с ней. Возможно, вы позволите нам переговорить по душам?

– Вполне, – улыбнулась матушка, поднимаясь. – Мне пора на поклон к его величеству. Сольд, поухаживай за господином Розеншалем как он того заслуживает.

С этими словами она вышла из столовой и прикрыла за собой двери. Мы остались вдвоем.

– Чая или кофе? – дрогнувшим голосом спросила я.

Но господин Розеншал словно потерялся во времени и молча смотрел прямо мне в глаза. Я разлила жасминовый (мать помешалась на жасмине) чай по двум чашечкам, подставила тарелку со свежей выпечкой поближе к этому ужасающему мужчине, а тот облизал треснувшие губы желтоватого цвета.

– Вы хотите выбраться отсюда?

Я напряглась.

– Не стану рассусоливать очевидное. Вы интересны мне, и, если согласитесь временно поселиться в моем имении, гарантирую, оковы с вашей шеи спадут, а все обвинения будут сняты раз и навсегда.

– Что вам нужно?

– Я возьму образцы вашей крови, да и просто пообщаюсь с живой собирательницей, коих пока не доводилось лицезреть. Поймите, что бы ни решил совет, он не оставит вас в покое. А мне искренне жаль столь юную и симпатичную особу, которая навсегда наденет их магические кандалы.

– Я не…

– Вы – собирательница. Соглашайтесь, Сольд. Давайте заключим контракт, коли вы боитесь быть обманутой.

Пусть он и предлагал покинуть дом, где я не была кому-либо нужна, и именно к нему я приехала в столицу, но уйти вот так запросто с опасным магом…

Я отказалась, а он не сильно огорчился, лишь сказал:

– Золотце, я умею убеждать.

И, мазнув мое запястье холодным поцелуем, удалился. Может, стоило спросить его про Дарго, да только как?

– О чем вы говорили? – спустя минуту или две в столовую вошла матушка, остановилась у стола.

Понятно, ни к какому королю она не ходила – ждала окончания разговора.

– Господин Розеншал был рад встрече с собирательницей, – не соврала, но и не договорила всю правду.

– И только?

– Да. – Я посмотрела прямо в глаза Леневре.

Мать покивала, но во взгляде ее появилось нечто, что нешуточно испугало. Не то ревность, не то глубочайшая обида. Но из-за чего?..