МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 4

Я целую её лицо, шею, плечи, губы снова, но и вторая волна стекает, не встретив открытого русла… Боже, Лёля…

– Лёль… ну… пожалуйста…

Во мне желания сейчас столько же, сколько в камне на дороге, я не чувствую ничего своим телом, кроме горячих ежей в грудях, означающих приход молока, потения по ночам, что заставляет меня держать сменную рубашку возле кровати, бесконечного прислушивания к ребёнку и желания спать, ничего больше, ни аппетита, ни желания к Лёне. Я не хочу быть такой каменной с ним…

Он обижается, хотя и делает вид, что это не так… На следующую ночь повторяется то же.

– Лёня, милый… ну, хочешь…

– Не надо… – он отвернулся, – как собаке кость без мяса. Спи…

Бабушка Таня предложила окрестить Митю в местной церкви перед отъездом, мы подхватили эту идею, лучше места не придумать. Да и времени. Виталик, немного смущаясь, что сделало его умилительно симпатичным, вызвался стать Крёстным для нашего мальчика. И я, и Лёня с радостью восприняли его предложение.

В Крёстные мамы пошла сестра Виталика, были, кроме нас вся семья Виталика и Волков, который уезжает с нами в один день только мы на север, а он на восток, в свой Омск.

Красивый древний ритуал в старинной казачьей церкви особенно величественный и в то же время трогающий за душу. Мне становится хорошо здесь, какое-то просветление будто снисходит на меня, слабость и беспричинная грусть, владеющая мной, рассеиваются. Может, это демоны, может быть, и надо было в церковь сходить?.

По дороге домой, Лёня несёт Митю, мирно уснувшего после испытаний Крещением, а мы с бабушкой поотстали немного от мужчин, обсуждающих очередное новое правительство, уже со счёта сбились только за год.

– Лёля, ты… не обижаешь мужа?

– В каком смысле? – я посмотрела на бабушку.

– В том самом, – она делает мне «глаза», – то ночевать с вами в доме невозможно было, а теперь… Учти, он привык в раю пирожные кушать, не помещай его теперь в карцер.

– А то что, налево пойдёт? – я начала закипать.

– Лёля, не много ли испытаний ему? Ребёнок не его, ревновать станет. Подумай.

– И что мне теперь, прикинуться, что я…

– Не мне тебя учить этому, – не улыбаясь, сказала бабушка Таня. – Быть женой непросто иногда даже с тем, кого любишь больше жизни.

– Ещё скажи, что любовь это труд! – уже открыто злюсь я.

– Ещё какой! Тебе всё слишком легко давалось до сих пор. Подумай, как вести себя.