МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 4

Твой муж, делай, что хочешь с ним, хоть к стене приклей, но подумай, надо ли давать ему поводы чувствовать себя несчастным?

Меня злят эти поучения, как всё сейчас легко выводит из себя… и злят, больше всего, потому что я чувствую, что бабушка права, а я – нет. Эгоизм ли владеет мной или это послеродовая депрессия, гормоны или мысли о том, что из этого рая надо возвратиться в Москву, где Кирилл и Игорь… это придумано всё нарочно, чтобы не сойти с ума от счастья, как было в первый день, когда Митя родился? Я думала, моё счастье будет нарастать, а оно словно погасло, едва запалив фитиль.

Крестины мы отпраздновали в том кругу, которым были в церкви. Лёня выпил слишком много и это тоже злит меня. Хотя я понимаю, что это из-за меня, но этого я злюсь ещё больше. За столом мы поддевали друг друга колкостями и злыми шутками, а когда гости разошлись, то и вообще начали открыто ссориться. Бабушка Таня попыталась заставить меня промолчать, не поддаваться на Лёнькины пьяные провокации, но я хуже пьяного Лёни, я это понимаю, но ничего не могу поделать с собой.

– Одна спи тогда, я на кухню пойду, может, хоть высплюсь! – Лёня распахнул дверь в спальню, чтобы взять подушку, на тахте в кухне подушек нет.

– Да ты и так выспишься под наркозом самогонным!

– Конечно под наркозом, ты же от своего наркоза никак не отойдёшь, что ж мне делать!?

– Ну, конечно, жена-сука виновата в том, что вы все пьёте!

– Кто все-то? У тебя ещё мужья есть? И много?

– Да не знаю, куда деть, с кем поделиться?! Может, с Олечкой?

Он позеленел от злости, трезвея:

– Ох, и… Стерва! Стерва ты!

– Ты проверь, проверь, может у неё, доброй Оли, всё же твой? Это же не я – стерва!

– Иди к чёрту, пусть тебя тут комары съедят! – выходя, он хлопнул дверью так, что кажется, качнулась тонкая стена.

Но мне опять мало:

– Иди-иди, от твоего амбре все комары сдохнут! – я кричу ему через стену.

– Вот и отлично! – слышу я его удаляющийся крик.

Но через минуту он вдруг вернулся, и взялся за корзинку со спящим Митей.

– Пацана не оставлю тебе, дуре, от твоего молока с ним нехорошее что-нибудь сделается.

– Спятил, дурак пьяный?! Оставь ребёнка! – я даже рот раскрыла от удивления.

– Когда мать дура, дитю один вред!

Я кинулась вырвать корзинку из Лёниных рук, он только отворачивается, отстраняя меня.

– Взбесился, оставь Митю! – удивительно, что Мите самому наш бедлам нипочём, он безмятежно спит, даже не шелохнулся.