Земля святого Николая

Кто-то спрашивал: «Свободна ли у вас кадриль?»

– Ольга Фёдоровна!

– Да ей дурно! Взгляните, как щёки раскраснелись! – звенели чьи-то голоса.

Кто-то помахал на неё веером.

– Простите. Я хотела бы пропустить кадриль, – выдохнула она. И улыбнулась застывшему перед глазами серебру эполет.

***

Вторую кадриль она танцевала с Матвеем – в квадрате с Дрёминым и Евдокией. Соседская барышня Юлия Гвоздева смотрела исподлобья бледными глазами, как сёстры менялись парами.

На мазурке она подхватила под локоть Дрёмина и Матвея и подвела к имениннице:

– Кого выберете?

Ольга улыбнулась:

– Мазурка – только для вас! – и протянула обе руки в высоких перчатках Матвею.

Дрёмин пригласил Гвоздеву. «Как она умеет разрешать трудные ситуации! – думал он, поглядывая на Ольгу. – Девица, кажется, хотела поставить её в неловкое положение. И могла рассорить меня с этим юношей».

Владимир устроился за зелёным ломберным столом и, отбросив белые перчатки, играл с тремя стариками в вист. Плутоватые голубые глаза из-под загнутых ресниц подглядывали в карточный веер – не в декольте мечтающих потанцевать с ним девиц.

Оставшись без кавалера, Евдокия пошла к буфету выпить стакан воды. Мимо дивана, где судачили соседки почтенного возраста:

– Что верно, то верно – продать родовое имение нерусскому…

– Жаль, милая Дунечка, имение дедушки вашего, ой как жаль, – рассуждала дама в чёрном тюлевом платье на белом чехле. – Папенька ваш будто сгоряча продал.

Евдокии будто в висок выстрелили его фамилией.

– Арсений Дмитриевич родом из Лифляндской губернии, – тихо ответила она, ища его глазами поблизости.

– Так он немец, – соседка цокнула языком.

– Или польский шпион, не приведи Господи, – подхватила другая. – А кто его знает? Ведь сам Наследник престола Константин Палыч в Польше живёт. И жена у него полька.

Евдокия закусила губу, чтобы сдержать улыбку. При чём здесь Цесаревич?

– А стихи его, говорят, в Петербурге таперича ни один журнал не берёт!

– Ох уж эти мне поэты… Je ne supporte pas[14 - Терпеть не могу (фр.

– Вы – не любите? За что? – спросила Евдокия.

– Он лютеранин.

– Посмею с вами не согласиться. Граф посещает нашу церковь. Разве вы не встречали его на службах?

– Ну, не знаю, Дунечка, – дама в чёрном пожала плечами.