Земля святого Николая

Когда подали щуку в грибной подливке, Ольга заметила, как отламывал он вилкой по кусочку, не размазывая соус по тарелке. В рюмку токайское вино наливал по чуть-чуть и сразу выпивал – не оставлял и капли на донышке. Должно быть, как в Зимнем дворце привык. Ведь он не мог не бывать на царских обедах.

За столом только и слышалось:

– Хороши беленькие!

– C'est bon!

– А буженинка-а…

Но едва гости принялись за телятину на косточке с черносливом, как в залу вошла Палаша в белом переднике, шепнула что-то над плечом Ольги Фёдоровны – и через весь стол пробежало: «Музыканты едут!» Барышни повскакивали со стульев, и вслед за ними толпа гостей хлынула в гостиную.

– Ну, Марья Аркадьевна, давайте-ка мы с вами откроем бал! – Александр Александрович Бакшеев пригласил хозяйку на польский. За ними пошли Ольга и Матвей.

Гремел оркестр, люстры и канделябры ярче обычного освещали гостиную. Слышались тихие разговоры по-французски, шуршали платья, и гостиная пропахлась духами.

Граф Будрейский прошёлся вдоль стены. Мимо окон. Остановился около зеркала.

В его «защитный круг» вторглась одна из помещиц уезда.

– Взгляните: там, среди танцующих – моя дочь. Вот в той паре, – тихо сказала она. – Во-от, там – видите? В голубом, с тёмными локонами. Вот – сейчас мимо нас пройдёт…

Арсений прищурился – и встретил думающий взгляд Евдокии. Девица в голубом платье с тёмными локонами двигалась за ней и Дрёминым.

«Одинокий – среди множества людей. Не похожий ни на кого… Словно из другого мира». Пары мелькали и закрывали его. Но Евдокия успела заметить, как соседка что-то говорила ему, а он поглядывал на танцующих и загадочно улыбался.

– Между прочим, – дама снова качнулась к графу, – у неё мазурка покамест свободна.

– Я полагаю, ваша дочь слишком красива, чтобы остаться никем не приглашённой, – Арсений глядел с улыбкой и отгонял её порхающими ресницами.

Верх неприличия – не танцевать на балу, когда трём девицам у окна не хватило кавалеров.

Верно.

Их взял в свой кружок ещё один вызывающе-нетанцующий – князь Владимир Превернинский. И как же хотелось каждой положить ручку на его высокое плечо!

– Отчего вы никого не приглашаете на польский?

– Помилуйте! – Владимир улыбался.