Земля святого Николая

Папенька ждёт вас сегодня вечером.

– Благодарю вас. Я приеду.

Уйти скорее – чтобы не видеть это чужое лицо в родном доме! Евдокия обошла его, как по магическому кругу, – не дай, Боже, задеть плечом.

– Постойте! – окликнул граф Будрейский. – Портрет вашего дедушки… Честно сказать, гостиная и правда опустела бы без него.

В золотой рамке на стене за пуховым диваном – дедушка в зелёном кафтане, в красном камзоле, с чёрным галстуком, со звёздами и крестами – глазами цвета Андреевской ленты так и говорил: «Вай-вай-вай! Ласточки мои!»

– Мы ждём вас в семь часов, – бросила Евдокия графу, избегая глядеть на него.

***

Она почему-то оделась раньше всех и была готова выйти в гостиную уже в шесть. Но оставалась в своей комнате, пересаживалась со стула на стул: то к туалетному столику, то к окну с видом на каменные ворота. «Вдруг покажусь, да скажет кто, будто я более всех жду Будрейского». Посмотрела на золотые браслеты. И сняла один – «лишний».

Не договариваясь, сёстры обе оказались в белых платьях с декольте лодочкой и кружевом по подолу в три ряда, и обе с одинаковыми причёсками: косами, завёрнутыми кольцом вокруг затылка.

– Сестрицы принарядились, – Владимир открыл крышку графина и вдохнул аромат рябиновой наливки. – Уж не надеетесь ли вы покорить сердце графа Будрейского?

– Как ты можешь, Володя! – воскликнула Евдокия.

Под чёрный фрак он надел один велюровый чёрный жилет с золотыми пуговицами: в трёх жилетах было жарко, да и невелика честь Будрейскому – рядиться для него по английской моде.

– Боюсь, не вышло бы, как, помните, полтора года тому назад с моим другом поручиком Алексеевцовым. Не успел приехать к нам в гости, как уже влюбился в Ольгу да потом целый месяц донимал меня расспросами о ней.

– Ну, так я в том была не виновата, – Ольга хихикнула. – Целый месяц страдал несчастный…

– Оля! – воскликнула Евдокия. – Не вздумай кокетничать с Будрейским!

– Кокетничать?!

– Этот граф завладел имением нашего дедушки! Мы не можем с ним приятельствовать!

В гостиной появились родители.

– Какой же он, этот граф? – Фёдор Николаевич накручивал пальцами золотую запонку на левом рукаве.

Владимир ухмыльнулся:

– В Петербурге поговаривают, будто он странный.

– Что же говорят? – Евдокия поглядывала на настенные часы.