Лабиринт Медузы

Интересно, предвидел ли отец?

– А никто не знает! – Ксю вдруг перегнулась через него, обдав облаком дорогих духов, посмотрела на Доминику, спросила злым шепотом: – Чего уши развесила? Это разговоры для своих, а не для всяких.

Первым делом Иван глянул на нож, далеко ли он, на надежном ли расстоянии от Доминики, а потом перевел взгляд на ее лицо. Лицо было каменным и невозмутимым. Только уголок рта едва заметно дернулся. Смотрела Доминика прямо перед собой и поворачиваться к Ксю не собиралась.

– Я с тобой разговариваю, убогая.

Вслед за уголком рта дернулись тонкие пальцы. Иван напрягся, готовый к любому развитию событий. А события начали развиваться в совершенно неожиданном ключе. В тот самый момент, когда Доминика наконец посмотрела на Ксю и приготовилась ей что-то ответить, за их спинами нарисовался седовласый.

– Все в порядке? – поинтересовался он с холодной вежливостью и положил ладони на спинку Доминикиного стула.

– Все хорошо, Артем Игнатьевич. – Юна бросила предупреждающий взгляд на Ксю. – Вот решаем, кто покажет Нике достопримечательности нашей виллы.

– Я сам покажу. – Артем Игнатьевич тронул Доминику за плечо. – Вот прямо сейчас и покажу. Ника, вы ведь не станете возражать?

Она не стала. Наоборот, она, кажется, даже обрадовалась. И в руку Артема Игнатьевича вцепилась так, как утопающий цепляется за спасательный круг.

Со стороны они казались странной парой: этот седовласый, дорого и элегантно одетый мужчина и растрепанная девчонка в вульгарном кукольно-розовом платье. Но ведь что-то их точно объединяло.

Наверное, Ксю тоже так показалось, потому что, стоило Артему Игнатьевичу и Нике скрыться из виду, как она порывисто, вместе со стулом, отодвинулась от стола, спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Это что вообще такое? Почему он носится с ней, как с писаной торбой?

– Неправильный вопрос.

– И какой, по-твоему, правильный?

– Правильный? – Юна глянула на Ксю. – Кто она такая? Вот какой вопрос правильный.

* * *

Ника задыхалась. А еще хотела умереть. Только не здесь, в этом наполненном запахами, звуками и чужими злыми эмоциями месте, а забиться куда-нибудь под камень и уже там умереть. Наверное, так плохо ей не было со времен психиатрической больницы.