Щит Зогры

Магия не выбирает, в ком проявиться и насколько им это под силу. Вот и эти четверо сейчас бледные и истощенные. Вивиан сказала бы, что они «почти не светятся».

Вивиан. Порой он даже рад был ее недугу, иначе с таким даром, с таким запасом магии внутри, она непременно была бы уже в первых рядах ловчих. Даже он вряд ли удержал бы ее от этого.

Она могла бы сейчас оказаться на месте раненного Лукаса.

– Отведите его…

С трудом подавив нарастающее раздражение от некстати нахлынувших мыслей, Вильям огляделся вокруг в поисках подходящего укромного места, где раненному можно было бы оказать помощь и привести себя в порядок, не распугав при этом половину дворца.

Но прежде, чем Вильям успел об этом сказать, приоткрылась дверь кухни. Раздался сдавленный женский вскрик, а следом во двор выскочила одна из младших служанок.

– Лукас, Лукас! – Она вдруг остановилась, перевела взгляд с раненного на тех, кто его поддерживал. – Что стряслось?

– Не здесь, – прервал Вильям готовую вот-вот начаться истерику. Решил, что раз уж все равно о произошедшем узнали, терять нечего. – На кухню, и поживее. Перевяжите его, отпоите. Что там еще нужно сделать, разберетесь. И чтобы за порог – ни слова. Пойдут по дворцу разговоры – лично позабочусь, чтобы больше никто с кухни не смог ничего разболтать.

Кухарка нервно икнула, закивала. Подставила Лукасу плечо вместо выдохнувшей с облегчением ловчей. А второй тем временем пробормотал еле слышно:

– У вас же запасы остались? Мне б не помешало сейчас. Остальным тоже.

Все четверо направились ко входу, но Вильям окликнул:

– Калеб, они сами справятся.

Старший ловчий не высказал никакого удивления. Похоже, ждал этого. Только бросил быстрый взгляд на своих собратьев, скрывшихся за дверью, и подошел к Вильяму.

– Устроишь допрос прямо здесь?

Пожалуй, только он и мог себе позволить так разговаривать с королем. Друг родителей, который знал Вильяма с младенчества.

Который сейчас очень, очень злился. Иначе сдержался бы.

Вильям кивнул:

– Незачем попусту терять время. И лучше не скрывай от меня ничего, я уже не ребенок, которого нужно оберегать.

Возражать Калеб не стал.