Здравствуй, папа!

– Да, я отвезу вас домой, – сказал в ответ и, распахнув двери балкона, добавил: – Идем, найдем Лисенка.

Уткнувшись невидящим взглядом в бумаги, я предпринял очередную бесплодную попытку понять, что от меня требуется. Перед глазами расплывались какие-то колонки цифр и прочая хрень. А в голове были мысли совсем не о работе.

Я взглянул на часы. Послеобеденное время, и вполне можно просто слинять и поехать туда, куда так хочется. Босс я, или где?

– Люда, я отъеду, – заявил решительно, все же выйдя из кабинета.

Секретарша подняла на меня взгляд.

– Конечно, Владислав Сергеевич!

– Может, сегодня уже не вернусь.

И какого хрена я вообще перед ней отчитываюсь?

– Я поняла, – кивнула она в ответ и сделала вид, что увлечена бумагами.

Я ушел из офиса и направился туда, куда меня тянуло – к Эмме. Сам не мог понять, зачем к ней еду, но осознавал, что жутко соскучился. И по ней, и по Алисе. Странно, но они обе очень быстро стали такими необходимыми, что это пугало.

Выйдя из машины, когда приехал к дому Эммы и Лисенка, я некоторое время постоял, опершись бедром о полированный бок авто. Сам мысленно прикидывал, что скажу, когда поднимусь к Эмме и Алисе.

«Привет, я тут просто мимо проезжал?»

«О, как-то так вышло, что у меня движок заглох прямо у вашего дома. Чашки чая не найдется?»

Поморщившись, я все же пошел в сторону дома Эммы и Алисы, решив, что решу, как обозначить свой приезд, когда поднимусь наверх.

Двери лифта распахнулись.

Я даже не успел понять, какого хрена происходит, когда ринулся вперед и, отодрав мужика от Эммы, швырнул его в противоположную сторону коридора. Тут же пропустил удар, который пришелся четко в висок. Это дезориентировало. Кажется, Эмма закричала, но я мог только трясти головой, пытаясь понять, что творится кругом.

Снова удар – кулак мазнул по скуле, оставил во рту привкус крови. Я приглушенно заревел, поднял голову, заметил, что Эмма пихает одного из мужиков в плечо. Сам же впечатался в того, кто был ближе, повалил на бетонный пол и стал наносить удар за ударом.

Ругался при этом так, что уши любого, кто это услышал, свернулись бы в трубочку. Кажется, кто-то повис на мне, стал душить, но я не обращал внимания.