Здравствуй, мама!

Здравствуй, мама!

Амелия Борн

– Хочу, чтобы ты сыграла роль моей будущей жены.

Я посмотрела на мужчину, знакомство с которым не задалось с первых мгновений.

– Вот как? А раньше, кажется, нянькой хотел нанять.

– Я передумал. Ты, как нельзя лучше, подойдешь на роль той, кто отобьет желание меня когда-либо женить.

Он окинул меня взглядом с ног до головы и пояснил:

– Родственники рассчитывают увидеть кого угодно, только не такую… женщину.

Соглашаясь на это «прекрасное» предложение, я думала только об одном: «Ну я тебе и устрою, Игорь Разумовский!».

Но все изменилось, когда его дети стали называть меня… мамой.

Амелия Борн

Здравствуй, мама!

Я всей душой ненавидел свадьбы.

Громкие обещания, счастливые рожи, а по итогу достаточно и пары лет, чтобы возненавидеть того, кому обещал любовь до гроба и прочие глупости под действием торжественного момента.

– Поздравляю, – сказал Васнецову, своему старому приятелю, имевшему несчастье сегодня жениться. Да еще и во второй раз в жизни! Самоубийца, не иначе.

Вручил тщательно подобранный подарок, изображая радостный оскал с таким усердием, что аж челюсть заболела. Хотя, по моему скромному и, тем не менее, весьма авторитетному мнению, этому бедолаге больше бы пригодились в качестве презента мыло и веревка. Но пока Ромыч выглядел безобразно счастливым и от такого зрелища у меня аж во рту закислило.

– Папа, когда домой? – заканючили рядом два маленьких монстра, по совместительству – мои дети.

– Поедим и пойдем, – ответил им.

 – Зря, что ли, пришли? – добавил резонно.

Сейчас действительно страсть как хотелось что-нибудь принять, чтобы задушить этот мерзкий привкус во рту. Схватив с подноса проходившего мимо официанта бокал шампанского, осушил его залпом. Слабовато, конечно, но пока сойдет.

Выискивая взглядом, чем бы мне еще угоститься, я заметил в толпе одну весьма примечательную фигуру. Поморщился, вспомнив нашу первую и единственную встречу. Эта Ким Кардашьян местного разлива тогда облила мои Лабутены кефиром под предлогом того, что кошки хотят жрать.

Естественно, такого я снести не мог. Шел на встречу с твердым намерением ее взять (на должность няни!), а в итоге едва креститься не начал от счастья, когда покидал ее общество. Причем ранее тяги к религии у себя никогда не замечал.

Уловив мое внимание к своей персоне, эта царица Тамара (историки, что ли, ее родители? Так обозвать ребенка должен быть весомый повод!) прищурилась и, презрительно фыркнув, отвернулась.