Здравствуй, дочь!

Я невольно усмехнулся в ответ:

– Ты всегда слишком хорошо меня знала.

Это была правда. Не было времени, кроме тех лет моей мучительной ссылки, когда Аня не находилась рядом. Я помнил ее еще маленькой девочкой, как и она знала меня мальчишкой с ободранными коленками. Жаль только, что я слишком поздно понял, что именно эта женщина мне была нужна.

– Так все-таки почему? – напомнил я о своем вопросе, даже не думая сдаваться.

– Потому что я не хочу – это достаточная причина?

Я принял задумчивый вид, потом решительно покачал головой:

– Нет, это не принимается.

Она тяжело вздохнула и отстранилась, и я неохотно разжал руки, выпуская ее из надежного кокона. Казалось, если буду вот также держать ее в своих объятиях дальше – смогу отгородить от всего. Но правда состояла в том, что я годами отгораживался от нее самой. И теперь не мог отделаться от мысли, что всего этого могло бы и не случиться, если бы я о ней заботился, как всегда того и хотел.

– Мне дают очень маленький процент на выздоровление, – наконец сказала Аня, отойдя от меня на расстояние и отвернувшись к окну. – И я не хочу потратить последние дни на бесплодные попытки лечения. Я хочу провести их с дочерью – столько, сколько будет отмерено. Это мой выбор.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь осознать сказанное. Наверно, ее мотивы можно было понять, но я отказывался их принимать. Слышал лишь главное – шанс есть! А значит, нужно бороться.

– Но ведь вероятность выздороветь есть! – заговорил горячо.

Мне показалось, что Аня снова всхлипнула. Однако, когда она повернулась ко мне лицом, во взгляде ее читалась твердость.

– Не мучай меня, Васнецов. Просто позаботься о… нашей дочери.

Подойдя ближе и поравнявшись со мной, Аня добавила:

– Хочешь пообщаться с Лерой, прежде, чем мы уедем?

Я лишь коротко кивнул в ответ.

Выйдя следом за Аней в гостиную, я подошел к дивану, на котором устроилась Лера и присел рядом. Дочь (как странно было думать об этой девочке именно так!) даже не повернула головы и мне пришлось обратить на себя внимание, заговорив:

– Что смотришь?

– «Алладина», – откликнулась она, так и не удостоив меня взглядом.