Своя цена

– Да чего тут неестественного? Ну хорошо, не хочешь самоубийство – пусть будет несчастный случай. Так тебе больше нравится?

Захаров не ответил, что ему нравится больше. Он стоял в коридоре последнего, четвертого, этажа и вертел головой, пытаясь сообразить, как отсюда попадают на крышу.

– Может, привести кого из той компании? – предложил Толик. – Пусть покажут все на месте.

– Сами справимся, – не согласился упрямый Димыч и пошел по коридору, дергая все подряд двери.

Какие-то были закрыты, за другими обнаруживались пустые помещения разной степени готовности.

Видно, владелец хотел расширить офисные площади, для этого и пристроил к основному зданию четырехэтажного пасынка. А потом то ли деньги закончились, то ли энтузиазм иссяк, но до конца дело не довели, бросили в состоянии полуготовности.

Методичное дерганье дверей скоро принесло результаты. Вместо недоделанного офиса за одной из них оказался еще один небольшой коридорчик, почти сразу поворачивающий направо и упирающийся в лестницу, ведущую наверх.

Лестница была невысокой, всего из восьми ступенек, заканчивалась узкой дверью, толкнув которую, опера оказались в квадратной комнате совсем уж непонятного назначения.

– Чего это у них тут такое? – спросил Толик, оглядываясь. – Чердак, что ли?

– Голубятня, – буркнул Димыч, и выглянул в незастекленное окно. – Вот отсюда они на крышу и попадают. Вон даже и стульчик подставили для удобства.

Действительно, у окна стоял старый деревянный стул с отломанной спинкой. Встав на него и перемахнув через подоконник, можно было выйти на крышу – непонятная комната возвышалась над ней, как домик Карлсона.

Вылезли на крышу.

«Голубятня» делила ее две части. С той стороны, куда выходило окно, простиралось открытое пространство размером с небольшой стадион. Совершенно пустое, если не считать нескольких рулонов какого-то кровельного материала, заботливо укрытого полиэтиленом.

Захаров подошел к краю крыши и заглянул за угол «голубятни». Между ее стеной и краем оставалось еще сантиметров сорок.

Узкая такая тропинка, метра три длиной.

Захаров прижался спиной к стене и пошел по этому перешейку мелкими приставными шагами. На полдороге он остановился и крикнул, показывая рукой вниз:

– Вот отсюда она и упала, судя по всему.

Толик, тоже уже ступивший на узкую тропинку, посмотрел вниз, на лежавшее прямо под ними тело, и ощутил вдруг непривычное для себя беспокойство. Вообще-то он высоты не боялся, но тут вдруг стало не по себе.