И дочка в подарок

Отдав бокал Макарову, я крепко взялся за Арбузные бока и, с силой сжав, ссадил с себя секретаршу. Довольную, между прочим, настолько, как будто ей только что была выписана премия в миллион долларов.

– Спасибо за поздравление, Лидия! – сухо проговорил я, поднимаясь с пластмассового стула, чудом не распластавшегося под нами на всех четырех ногах. – И тебя с Новым годом.

Арбузова опустила глаза, прикусила губу. Принялась смотреть на мой пах, который, надо сказать, никак не отреагировал на ее половецкие пляски.

Я проследил взглядом за тем, как Цветкова гордо удаляется к парным. Прекрасно, значит, самое время последовать за ней. И пусть скажет мне в лицо, что осталась безучастна к тому, что только что вытворила Арбузова.

Но я вообще хорош… После того, что эта несносная сказала мне, бегаю за ней, как собачонка. Приворожила она меня, что ли? Надо расспросить об этом у тети Эли, она увлекалась какими-то штуками вроде эзотерики.

– Цветочек! – окликнул я ее, нагнав почти у самых парных. – Хочешь, я тебя попарю? – предложил, когда она резко обернулась и облако волос взметнулось следом за нею.

– Попарьте лучше Арбузову. Там такие бахчи… трудиться над ними и трудиться, – огрызнулась Алина.

Я же говорил – ревнует. У меня на такое нюх.

– Зачем же мне бахчи, когда есть такие аккуратные… клумбочки? – скользнул я взглядом по прелестям Цветковой и прежде, чем она бы возмутилась (а Цветкова уже собиралась выдать мне какую-нибудь тираду, я видел), притянул невыносимую к себе и, вжав в свое разгоряченное тело, поцеловал.

И гори оно все синим пламенем! Арбузы, парилки, сотрудники.

Я хотел эту женщину и брал то, чего желал. Остальное – неважно.

Да что ж это творилось-то такое! Среди пара и веников, у всех на виду, босс совершал абсолютное непотребство!

А самое кошмарное – мне это нравилось! Перед его напором я мигом почувствовала себя абсолютно беззащитной.

Развратной, – подсказал внутренний голос. И это мигом отрезвило.

Я принялась колотить Лаврова по груди, всеми силами давая понять, что если не высунет сейчас же свой язык из моего рта – тот рискует стать сегодняшней праздничной закуской!

В ответ на мою бомбардировку босс неохотно разжал свои тиски-объятия. Я отступила, тяжело дыша.