Спасти королеву. Хроники земли Фимбульветер

Думать о чем-либо, кроме того, какие коридоры туда ведут и где нужно свернуть, не было никакой возможности.

Конечно же, я заплутал. Даже в спокойном-то состоянии, если есть хоть один намек на шанс пойти не в ту сторону, я им воспользуюсь. И хоть бы кто встретился в коридорах! Я бы сейчас и у тилла дорогу спросил.

– Къоль? Куда направляешься?

Лучше и правда тилл, чем канцлер Хегли Секъяр. Но не удирать же теперь от него.

– В Зеленую гостиную.

– Зачем?

Раньше всегда думал, что глаза у хессира канцлера под стать цвету волос, черные или хотя бы карие.

– Королева Брюнхильда назначила мне аудиенцию.

– Тогда какого фунса ты делаешь здесь? Решил прогуляться окружным путем через весь замок? Кого Ее Величество послала за тобой?

– Никого. Она вызвала меня письмом.

– Покажи.

Я не обязан ему подчиняться. Но с первой встречи, с допроса в столичной тюрьме Арахене, леденею при виде канцлера королевства.

Я протянул Хегли Секъяру записку.

Три простые строчки, начертанные твердым уверенным почерком, он разглядывал так, будто пытался разобрать изрядно попорченный временем манускрипт. Потом столь же пристально уставился на меня.

– Кто принес эту записку?

– Не знаю. Под дверь подсунули.

– Къоль, ты серьезно полагаешь, что королева будет царапать писульки, словно влюбленная горничная? Если монарху или его супруге нужно видеть кого-то из поданных, за ним отправляют слугу.

– Куда?

– В Зеленую гостиную.

Королева Брюнхильда сидела у камина, вытянув ноги к огню, и вязала на спицах. Похоже, рукавичку с узором. Судя по удивленному взгляду, гостей она не ждала.

– Хессир канцлер, хеск Къоль?

Не думал, что меня узнают. Но, верно, это умение и обязанность сильных мира сего – помнить своих подданных.

– Прошу вас, садитесь.

У огня стояло только одно кресло, и королева, несколько смутившись, указала на шеренгу мебели, выстроившейся вдоль стены.

Хегли Секъяр, поклонившись, повернулся к креслам.

Королева протянула руку с вязанием к корзинке для рукоделия.

Черная с синеватым металлическим блеском шипастая пружина, распрямившись, раскидала клубки шерсти и обвилась вокруг руки Брюнхильды.